La kavaliro en kiraso fera,
Mi gaje iras al lontana voj’.
Jen mi ripozas en ĝarden’ kun ĝoj’,
Jen proksimiĝas al abism’ mistera.
En la ĉiel’, senstela kaj severa,
Nebul’ aperas nigra foj-de-foj.,
Sed ridas mi, kaj kredas je la ĝoj’,
Kaj l’ vojon sekvas kun arog’ fiera.
Deziras mi ekregi vin, destin’!
Kaj se aperos Morto en la fin’ —
Alvenu ĝi. Mi pretas al batalo.
Kun ĝi mi luktos ĝis la lasta spir’
Kaj prenos, en plenumo de l’ aspir’,
Lilion bluan el la Morta Valo.
Я верно болен: на сердце туман,
Мне скучно все, и люди, и рассказы,
Мне снятся королевские алмазы
И весь в крови широкий ятаган.
Мне чудится (и это не обман),
Мой предок был татарин косоглазый,
Свирепый гунн… я веяньем заразы,
Через века дошедшей, обуян.
Молчу, томлюсь, и отступают стены —
Вот океан весь в клочьях белой пены,
Закатным солнцем залитый гранит,
И город с голубыми куполами,
С цветущими жасминными садами,
Мы дрались там… Ах, да! я был убит.