Thy temple, Lord, is in the heavens,
But earth is also Thy abode.
The linden trees bloom in the forests.
And birds upon them sing Thy glory.
Like the ringing of church bells, spring
Comes over gay and emerald fields;
And in the spring on wings of dreams
The angels fly to comfort us.
If that is so, oh! Lord, I pray.
If I sing rightly Thine own song,
I pray, oh! Lord, give me a sign,
That I Thy will have understood.
Then before her, who now is sad.
Appear, oh! Lord, like Light Unseen,
And to all questions she will ask
Give her a dazzling reply.
Because more pleasant than birds’ songs,
More glorious than the angel’s trumpet,
To us are smiles of loved lips,
And fleeting tremblings of eyelashes.
В скольких земных океанах я плыл,
Древних, веселых и пенных,
Сколько в степях караваны водил
Дней и ночей несравненных…
Как мы смеялись в былые года
С вольною Музой моею…
Рифмы, как птицы, слетались тогда,
Сколько — и вспомнить не смею.
Только любовь мне осталась, струной
Ангельской арфы взывая,
Душу пронзая, как тонкой иглой,
Синими светами рая.
Ты мне осталась одна. Наяву
Видевший солнце ночное,
Лишь для тебя на земле я живу,
Делаю дело земное.
Да, ты в моей беспокойной судьбе —
Ерусалим пилигримов.
Надо бы мне говорить о тебе
На языке серафимов.