Il tuo tempio, Signore, è nei cieli,
ma anche la terra è il tuo rifugio.
I tigli stanno fiorendo nella foresta,
e sui tigli gli uccelli cantano.
Come il suono delle tue campane in festa,
la primavera è in cammino per i campi allegri,
e in primavera sulle ali del sogno,
gli angeli scendono verso di noi.
Se è così, Signore,
se canto il vero,
dammi, Signore, dammi un segno,
che ho compreso la Tua volontà.
Din fronte a chi ora è triste,
appari come una Luce Invisibile,
e qualunque cosa lei chieda,
dà una risposta abbagliante.
Perché più del piacevole canto degli uccelli,
più beate delle trombe degli angeli,
sono a noi il brivido delle ciglia
e il sorriso di labbra care.
В скольких земных океанах я плыл,
Древних, веселых и пенных,
Сколько в степях караваны водил
Дней и ночей несравненных…
Как мы смеялись в былые года
С вольною Музой моею…
Рифмы, как птицы, слетались тогда,
Сколько — и вспомнить не смею.
Только любовь мне осталась, струной
Ангельской арфы взывая,
Душу пронзая, как тонкой иглой,
Синими светами рая.
Ты мне осталась одна. Наяву
Видевший солнце ночное,
Лишь для тебя на земле я живу,
Делаю дело земное.
Да, ты в моей беспокойной судьбе —
Ерусалим пилигримов.
Надо бы мне говорить о тебе
На языке серафимов.