You walk, looking like me,
Your eyes cast down below.
I used to lower mine—too!
Passerby, stop—one mo...
Read—having gathered a bouquet
Of poppies and chicken blindness,
That engraved is — Marina,
From Year X to Year X.
Do not think that this is a grave,
That I will rise up, threatening…
I myself loved too much
To laugh when it was forbidden!
And blood rushed to my skin,
And my curls would twist and rise…
I was, passerby, too!
Passerby, stop and pause your eyes!
Pluck a wild stem for yourself,
And a berry after it own,—
There are none larger or sweeter
Than strawberries in graveyard grown.
Yet do not stand there so sullen,
With your head bowed on your chest,
Think lightly of me, and swiftly
Forget me, and let it rest.
How the beam of light illuminates you!
You are all in golden dust…
—And let it not disconcert you,
My voice from beneath the crust.
Идёшь на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала — тоже!
Прохожий, остановись!
Прочти — слепоты куриной
И маков нарвав букет —
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь — могила,
Что я появлюсь, грозя…
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились…
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед:
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли…
— И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.