Black velvet where a shining diamond
Forgotten lies,
To that I can compare the look that nigh
Sings in her eyes.
Her porcelain body's whiteness is too vague,
Too sweet a boon,
Like a white lilac blossom dim beneath
A dying moon.
Within lier soft and waxen hands the blood
Burns hot and bright
As an eternal candle set within
The Virgin's sight.
And all of her is airy as a bird
That would fly forth
On a clear day in autumn, taking leave
Of the sad North.
Лишь черный бархат, на котором
Забыт сияющий алмаз,
Сумею я сравнить со взором
Ее почти поющих глаз.
Ее фарфоровое тело
Томит неясной белизной,
Как лепесток сирени белой
Под умирающей луной.
Пусть руки нежно-восковые,
Но кровь в них так же горяча,
Как перед образом Марии
Неугасимая свеча.
И вся она легка, как птица
Осенней ясною порой,
Уже готовая проститься
С печальной северной страной.