When I got home, a welcoming committee
didn’t meet me on the steps, lanterns in hand;
I entered the house in late night quiet
and dubious moonlight.
By the greenish light of a single lamp,
my partner gave me a lifeless smile,
“So, Cinderella’s back from the ball,
not seeming or sounding quite like herself.”
The fire had long since died on the hearth.
a cricket trilled its shrill insistent song.
Cinderella indeed! My metaphoric
lost slipper had become, for someone,
a cherished souvenir
that someone, too shy to even meet my gaze,
gave me three pink carnations
O sweet condemning evidence!
Where can I hide you?
My heart’s weighed down by the certainty
that time is quickly running out, that my partner
will understand that a slipper is missing
and that the foot it fits is mine.
...И на ступеньки встретить
Не вышли с фонарем.
В неверном лунном свете
Вошла я в тихий дом.
Под лампою зеленой,
С улыбкой неживой,
Друг шепчет: «Сандрильона,
Как странен голос твой…»
В камине гаснет пламя,
Томя, трещит сверчок.
Ах! кто-то взял на память
Мой белый башмачок
И дал мне три гвоздики,
Не подымая глаз.
О милые улики,
Куда мне спрятать вас?
И сердцу горько верить,
Что близок, близок срок,
Что всем он станет мерить
Мой белый башмачок.