Sergey Esenin
Years of my unruly youth, notorious and noisy...

Years of my unruly youth, notorious and noisy,
I myself have poisoned you with а bitter poison.

Whether I'll die soon or later on I've no idea.
Eyes that once were blue as blue, now so pale appear.

Joy, where are you? AII is dark — grief and pain I suffer.
Are you in the fields? Or tavern, maybe? There is nothing.

I put out my hand and from sounds alone I gather".
Off we drive... а sleigh... deep snow... through а wood we gallop.

Hey there, driver ! Go full tilt! You've got guts, I'II wager.
On such rutted tracks do not grudge your soul а shaking.

All the driver says is this: "You're in serious trouble
If your horse sweats in а snowstorm, going at the double."

"Driver, you're а coward! Going slow is not our habit!"
I myself took up the whip and let the horses have it!

Like the wind the horses flew, miles flew by unnoticed.
Then а sudden jolt... and I landed in а snowdrift.

Opening my eyes I saw that the sleigh had vanished,
In а hospital bed I lay with my head all bandaged.

And instead of horses three, down the highway dashing,
With а blood-red dressing my iron bed I'm lashing.

On my watch the hands are twisted, their moustaches curling.
Bending low to peer at me stand the sleepy nurses.

"Listen, goldilocks ! " they say, "you're too wild and noisy,
You're to blame for your own ruin, drinking bitter

"Whether you shall die or live we have not а notion.
It's in taverns your blue eyes poison. got their thorough soaking".

Translated by Peter Tempest

Сергей Есенин
Годы молодые с забубенной славой...

Годы молодые с забубенной славой,
Отравил я сам вас горькою отравой.

Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли.
Были синие глаза, да теперь поблекли.

Где ты, радость? Темь и жуть, грустно и обидно.
В поле, что ли? В кабаке? Ничего не видно.

Руки вытяну и вот — слушаю на ощупь:
Едем… кони… сани… снег… проезжаем рощу.

«Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рожден не слабым!
Душу вытрясти не жаль по таким ухабам».

А ямщик в ответ одно: «По такой метели
Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели».

«Ты, ямщик, я вижу, трус. Это не с руки нам!»
Взял я кнут и ну стегать по лошажьим спинам.

Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья.
Вдруг толчок… и из саней прямо на сугроб я.

Встал и вижу: что за черт — вместо бойкой тройки…
Забинтованный лежу на больничной койке.

И заместо лошадей по дороге тряской
Бью я жесткую кровать мокрою повязкой.

На лице часов в усы закрутились стрелки.
Наклонились надо мной сонные сиделки.

Наклонились и хрипят: «Эх ты, златоглавый,
Отравил ты сам себя горькою отравой.

Мы не знаем: твой конец близок ли, далек ли.
Синие твои глаза в кабаках промокли».

Перевод стихотворения Сергея Есенина «Годы молодые с забубенной славой...» на английский.
>