Sergey Esenin
Years of my youth...

Years of my youth, years of dissipation,
I poisoned you myself with a deadly poison.

I do not know if death is close at hand or far.
My eyes which once were blue no longer are.

Where are you, happiness? I weep, I cringe, all’s dark.
You’re nowhere to be found. Outside or in the bar.

I stretch out my arms, groping, listening to
The rush — horses, snow — the wood we’re skimming through.

“Come on cabby, drive man, drive! Show us what you’re made of.
Never mind the bumps, give our souls a shaking!”

But the driver, in response, mutters — “In this weather,
It ain’t no good for horses to get into a sweat.”

“Man, you’re a damned coward! I’m giving you the sack!”
I snatch the whip from him, lash the horses’ backs.

And the horses, like the wind, scatter the driving flakes.
Suddenly, a bump... I’m hurled into a drift.

I raise myself. What’s this hell! Instead of a smart troika —
I’m stretched out in bed, wrapped in bandages!

And instead of horses bowling along a bumpy road —
I’m beating a hard mattress with a damp strip of gauze.

I look up at the clock — its hands bristle like whiskers,
While bending over me, drowsy hospital sisters

Purr in their husky voices: “Listen, goldenhead,
You’ve poisoned yourself with a deadly poison.

We do not know if death is far or close at hand.
Your blue eyes now are soused. The tavern’s seen to that.”

Translated by Daniel Weissbort

Сергей Есенин
Годы молодые с забубенной славой...

Годы молодые с забубенной славой,
Отравил я сам вас горькою отравой.

Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли.
Были синие глаза, да теперь поблекли.

Где ты, радость? Темь и жуть, грустно и обидно.
В поле, что ли? В кабаке? Ничего не видно.

Руки вытяну и вот — слушаю на ощупь:
Едем… кони… сани… снег… проезжаем рощу.

«Эй, ямщик, неси вовсю! Чай, рожден не слабым!
Душу вытрясти не жаль по таким ухабам».

А ямщик в ответ одно: «По такой метели
Очень страшно, чтоб в пути лошади вспотели».

«Ты, ямщик, я вижу, трус. Это не с руки нам!»
Взял я кнут и ну стегать по лошажьим спинам.

Бью, а кони, как метель, снег разносят в хлопья.
Вдруг толчок… и из саней прямо на сугроб я.

Встал и вижу: что за черт — вместо бойкой тройки…
Забинтованный лежу на больничной койке.

И заместо лошадей по дороге тряской
Бью я жесткую кровать мокрою повязкой.

На лице часов в усы закрутились стрелки.
Наклонились надо мной сонные сиделки.

Наклонились и хрипят: «Эх ты, златоглавый,
Отравил ты сам себя горькою отравой.

Мы не знаем: твой конец близок ли, далек ли.
Синие твои глаза в кабаках промокли».

Перевод стихотворения Сергея Есенина «Годы молодые с забубенной славой...» на английский.