Sergei Jessenin
Stanzen

P. Tschagin gewidmet

Ich weiß genügend
über mein Talent.
Und Verse sind nicht allzu schwer zu machen.
Am meisten aber
foltert und verbrennt
und quält die Liebe mich zu meinem Land.

Paar Reime zimmern
kann wahrscheinlich jeder —
von Mädchen, Sternen, Mond und Liebesschmerz…
Mir schnüren andere
Gedanken meinen Schädel.
Andre Gefühle
fressen mir das Herz.

Ich will hier Sänger sein
und guter Bürger,
für jeden Beispiel:
Stolz und echter Sohn —
kein in die Ehe eingebrachtes
Ziehkind
den großen Staaten der Sowjetunion.

Ich bin für lang aus Moskau weggelaufen:
Mit der Miliz mich gut stelln
schaff ich nicht.
Nach jeder Biertour und für jedes Saufen
steckten sie mich ins Loch und machten dicht.

Ich dank den Bürgern für den Freundschaftsdienst,
doch ist es hart,
da auf der Bank zu liegen
und mit versoffner Stimme
was zu deklamiern
vom Vögelchen im Bauer:
Armes, darfst nicht fliegen…

Ich bin euch kein Kanari!
Ich bin Dichter!
Zu irgendwelchen Demjans paß ich nicht.
Und bin ich dieser Tage selten nüchtern,
hab ich im Auge dafür
Seherlicht.

Ich sehe alles
und verstehe ganz —
die neue Ära
ist kein Zuckerlecken,
und Lenins Name
rauscht wie Wind durchs Land,
wie Mühlenflügel
die Gedanken weckend.

Dreht euch, ihr guten!
Davon habt ihr was, das weiß ich.
Ich bin hier Neffe,
ihr seid Onkel, ja.
Los, Sergej,
setzen wir uns still an Marx,
schnuppern die Weltweisheit
langweiliger Zeilen.

Das Jahr läuft hin
wie Bäche in den Nebelfluß.
Städte flimmern vorbei
wie Ziffern auf Papier.
In Moskau war ich noch,
jetzt bin ich in Baku.
Ins Reich der Erdölfelder
führt uns Tschagin hier.

Er sagt: „Sind diese
Ölfontänentürme denn nicht
schöner als aller Kirchen Heilsgefüge?
Mystische Nebel gibt’s schon zur Genüge.
Jetzt, Dichter, sing,
was fest ist und lebendig!“

Öl auf dem Wasser
wie ein Perser dick.
Über den Himmel goß
der Abend ein Sack Sterne.
Ich aber schwör
aus reinem Herzen hier:
Schöner als Sterne
sind Bakus Laternen.

Macht der Fabriken träum ich noch im Wachen.
Der Menschenkräfte Stimme hör ich gut.
Von Himmelsleuchten
haben wir genug −
wir können das auf Erden
besser machen.

Und selber
klopfe ich den Hals mir sanft
und sag:
„Die Zeit ist da, wir müssen uns beeilen —
los, Sergej,
setzen wir uns still an Marx,
enträtseln Weltweisheit
aus langweiligen Zeilen!“

Übersetzt von Rainer Kirsch

Сергей Есенин
Стансы

Посвящается П. Чагину

Я о своем таланте
Много знаю.
Стихи — не очень трудные дела.
Но более всего
Любовь к родному краю
Меня томила,
Мучила и жгла.

Стишок писнуть,
Пожалуй, всякий может
О девушке, о звездах, о луне...
Но мне другое чувство
Сердце гложет,
Другие думы
Давят череп мне.

Хочу я быть певцом
И гражданином,
Чтоб каждому,
Как гордость и пример,
Был настоящим,
А не сводным сыном
В великих штатах СССР.

Я из Москвы надолго убежал:
С милицией я ладить
Не в сноровке,
За всякий мой пивной скандал
Они меня держали
В тигулевке.

Благодарю за дружбу граждан сих,
Но очень жестко
Спать там на скамейке
И пьяным голосом
Читать какой-то стих
О клеточной судьбе
Несчастной канарейки.

Я вам не кенар!
Я поэт!
И не чета каким-то там Демьянам.
Пускай бываю иногда я пьяным,
Зато в глазах моих
Прозрений дивных свет.

Я вижу все.
И ясно понимаю,
Что эра новая —
Не фунт изюму нам,
Что имя Ленина
Шумит, как ветр по краю,
Давая мыслям ход,
Как мельничным крылам.

Вертитесь, милые!
Для вас обещан прок.
Я вам племянник,
Вы же мне все дяди.
Давай, Сергей,
За Маркса тихо сядем,
Понюхаем премудрость
Скучных строк.

Дни, как ручьи, бегут
В туманную реку.
Мелькают города,
Как буквы по бумаге.
Недавно был в Москве,
А нынче вот в Баку.
В стихию промыслов
Нас посвящает Чагин.

«Смотри, — он говорит, —
Не лучше ли церквей
Вот эти вышки
Черных нефть-фонтанов.
Довольно с нас мистических туманов.
Воспой, поэт,
Что крепче и живей».

Нефть на воде,
Как одеяло перса,
И вечер по небу
Рассыпал звездный куль.
Но я готов поклясться
Чистым сердцем,
Что фонари
Прекрасней звезд в Баку.

Я полон дум об индустрийной мощи,
Я слышу голос человечьих сил.
Довольно с нас
Небесных всех светил,
Нам на земле
Устроить это проще.

И, самого себя
По шее гладя,
Я говорю:
«Настал наш срок,
Давай, Сергей,
За Маркса тихо сядем,
Чтоб разгадать
Премудрость скучных строк».

Перевод стихотворения Сергея Есенина «Стансы» на немецкий.