You’re still not dead, you’re still not lonely
As long as you with your beggarwife friend
Delight in the desolate grandeur of prairie —
Cold and snow and gloom without end.
In luxurious poverty, powerful penury,
Live calm and collected and almost content.
Blessed is the daytime, blessed is the nighttime,
And singing is sinless at zero percent.
Unhappy the man who fears his own shadow
Like the sound of a dog’s bark or wind after dark,
And poor is he who, half starved and callow,
Bums crumbs from sparrows in Neihardt Park.
Еще не умер ты, еще ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и холодом, и вьюгой.
В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен.
Благословенны дни и ночи те,
И сладкогласный труд безгрешен.
Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой
У тени милостыню просит.