Nad jazerom slávičí zbor, mesiac pláva k cyprusom,
čierny kameň, biely kameň, veľa vína vypil som.
Hlasnejšie než moje srdce fľaša spieva v tento deň:
Svet sú lúče od priateľa, ostatné je jeho tieň.
S krčmárom sa nepoznáme oddnes ani odvčera,
včera i dnes rovnako sa do pohára pozerám.
Podchvíľou sa chvascem, že som šťastiu prišiel na koreň:
Svet sú lúče od priateľa, ostatné je jeho tieň.
Pochábeľ som, naničhodník, horší než pes túlavý,
zabudol som, čo mi kedy chceli natĺcť do hlavy,
pre ružové úškrny a jeden nápev, iba ten:
Svet sú lúče od priateľa, ostatné je jeho tieň.
Kráčam po hroboch, kde leží nejeden môj kamarát,
na lásku sa pýtať mŕtvych nemám dovolené snáď?
Zrazu lebka z hrobu kričí tajnosť, ktorú skrýva zem:
Svet sú lúče od priateľa, ostatné je jeho tieň.
Jazero sa rozvlnilo, zašumelo v ihličí,
na cyprusoch pod mesiacom utíchol zbor slávičí.
Jeden slávik sa však ozval, ten čo predtým mlčal len:
Svet sú lúče od priateľa, ostatné je jeho tieň.
Соловьи на кипарисах и над озером луна,
Камень черный, камень белый много выпил я вина,
Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Виночерпия взлюбил я не сегодня, не вчера,
Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра.
И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Я бродяга и трущобник, непутевый человек,
Всё, чему я научился, всё забыл теперь навек,
Ради розовой усмешки и напева одного:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Вот иду я по могилам, где лежат мои друзья,
О любви спросить у мертвых неужели мне нельзя?
И кричит из ямы череп тайну гроба своего:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Под луною всколыхнулись в дымном озере струи,
На высоких кипарисах замолчали соловьи,
Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего:
Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!