Un placer tierno-desconocido
rozó mi hombro,
y ahora no necesito nada,
ni a tí, ni felicidad deseo.
Solamente sin discusión aceptaría:
un sosiego apacible, dorado
y doce mil pies de mar
sobre mi testa atravesada.
Y que pensar, por muy grato que viviera
aquella paz y el rumor eterno me abrumaría,
a menos que nunca habría vivido,
jamás hubiera cantado y amado.
Нежно небывалая отрада
Прикоснулась к моему плечу
И теперь мне ничего не надо,
Ни тебя, ни счастья не хочу.
Лишь одно бы принял я не споря,
Тихий, тихий, золотой покой,
Да двенадцать тысяч футов моря
Над моей пробитой головой.
Что же думать, как бы сладко нежил
Тот покой и вечный гул томил,
Если б только никогда я не жил,
Никогда не пел и не любил.