Tender, sweet, and never heard-of pleasure
Touched my shoulder and my chest anew,
Now I need nothing, no treasure,
I want neither happiness, nor you.
With no dispute it’s my one devotion —
Quiet golden lullabying peace —
And twelve thousand feet depth in the ocean
With my holed head down there beneath.
I expect that peace to be caressing,
With that hum I would be ever yearned,
Only if I’ve never had a blessing,
Never sung, and never loved or burnt.
Нежно небывалая отрада
Прикоснулась к моему плечу
И теперь мне ничего не надо,
Ни тебя, ни счастья не хочу.
Лишь одно бы принял я не споря,
Тихий, тихий, золотой покой,
Да двенадцать тысяч футов моря
Над моей пробитой головой.
Что же думать, как бы сладко нежил
Тот покой и вечный гул томил,
Если б только никогда я не жил,
Никогда не пел и не любил.