Marina Tsvetaeva
So many have been swallowed up and perished...

So many have been swallowed up and perished,
Dissolving in that distant gaping chasm.
My time as well, this life that I have cherished
Will soon recede in one last gasping spasm.

Coagulate will all, will into stillness freeze,
Everything that sang and struggled, shone:
The green of my eyes, the voice with its muted unease,
And the hair streaming gold in the breeze as it’s blown.

And life will go on, all that give-us-our-daily-bread,
With the wallow of diurnal in oblivion/forget,
And all will be the same, all pages still misread,
As if I’d never whirled my way through being’s grim roulette.

My me will be gone, the innocent look on my face,
The me who never ever held a grudge!
That me who loved to watch a hearth log dissipate,
And turn to tender ashes, smoulder-smudge.

Who saw the cavalcades of riders through the forest,
Heard cellos play, the toll of bells in village church,
That me not be? Who throbbed with life’s exultant chorus,
Who safe in earth’s fond grasp did snugly perch.

To all of you appeal I, to intimates and strangers—
For, after all, I’ve always lacked a simple sense of measure—
I say to all, “Believe me, please,” we’re all too prone to dangers,
Please send to me some love as well, through fair or stormy weather.

You’ll do that, won’t you? Day and night, in written word
Or spoken. Send artless yeses, guileless nos, and sympathy aplenty,
For fact is little me’s so sad, a woeful dickeybird,
And one more thing you need to know: today I’m only twenty!

Send love, forgiveness, won’t you please? Send kindly dispensations,
From sinful ways, insults, offenses, calumnies, disgrace,
For my unbridled tenderness, for my perverse cunctations,
For all the pride and arrogance that’s plastered on my face,

For my impetuosity, effrontery nonplussed,
For truths I’ve told and games I play, for candor I defy . . .
Listen here now! That’s it! Love me you must
For one simple reason: because some day I’ll die.

Translated by U. R. Bowie

Марина Цветаева
Уж сколько их упало в эту бездну...

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет всё, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с её насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет всё — как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.

Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе…
— Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

— К вам всем — что мне, ни в чём не знавшей меры,
Чужие и свои?! —
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто — слишком грустно
И только двадцать лет,

За то, что мне — прямая неизбежность —
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
— Послушайте! — Ещё меня любите
За то, что я умру.

Стихотворение Марины Цветаевой «Уж сколько их упало в эту бездну...» на английском.
(Marina Tsvetaeva in english).