Vladimir Mayakovsky
Treating Horsies Nice

Hoofbeats were pounding out,
Seeming to sing:

Shit-faced on wind,
Brogans in ice,
The street lost its grip
On the ground.
Down on his rump
Came crashing a horse.
Their trousers bell-bottomous
Sweeping the street,
Gapers and lollygags
Gathered around.
Guffawers, hehawers,
Jack-assèd grin-jawers:
“What a lark!
It’s a gas!
A horse done fell down
On his ass!”
I was the onliest beast in the pack
Who eschewed sneeriness,
Lewd smirks and leeriness.
Strolls up, does I,
Takes a look in the eye
Of Horsiemus fallimus…
The street in that eye
Upside-down rolled awry.

Walked up, does I
And I seen:
Horsie-tears, big and hot,
Down the snout dribbly-drop,
Damping the horsie-hair wet…

And some sort of generalized
Animal anguish
Came rustling and
From out of my
“Listen now, horsie,
Kiddo, don’t cry.
You’ll have your neigh
At the sky by and by.
How could you think
Your life’s badder than theirs?
Horsiekins, all of us
Have in us dorkiness;
Humanness often is worsen
Than horsiness.”
Could be he was old,
And in need of no nanny,
Could be that my plea
Was insulting to he.
The horsie
Lurched up and
Stood tall
On his leggywegs,
Whinnied out sweet
And set off down the street.
Swishing his tail, well!
Don’t he look swell!
Happily made it home,
Stood in his stall,
Forgotten the fall,
Feeling a colt again,
Crunching his oats again:
“Ain’t life a ball
In spite of it all?”

Translated by U. R. Bowie

Владимир Маяковский
Хорошее отношение к лошадям

Били копыта.
Пели будто:
— Гриб.
Груб. —

Ветром опита,
льдом обута,
улица скользила.
Лошадь на круп
и сразу
за зевакой зевака,
штаны пришедшие Кузнецким[1] клёшить,
смех зазвенел и зазвякал:
— Лошадь упала! —
— Упала лошадь! —
Смеялся Кузнецкий.
Лишь один я
голос свой не вмешивал в вой ему.
и вижу
глаза лошадиные…

Улица опрокинулась,
течет по-своему…
Подошел и вижу —
за каплищей каплища
по морде катится,
прячется в ше́рсти…

И какая-то общая
звериная тоска
плеща вылилась из меня
и расплылась в шелесте.
«Лошадь, не надо.
Лошадь, слушайте —
чего вы думаете, что вы их плоше?
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».
Может быть
— старая —
и не нуждалась в няньке,
может быть, и мысль ей моя казалась пошла́,
встала на́ ноги,
и пошла.
Хвостом помахивала.
Рыжий ребенок.
Пришла веселая,
стала в стойло.
И все ей казалось —
она жеребенок,
и стоило жить,
и работать стоило.

Стихотворение Владимира Маяковского «Хорошее отношение к лошадям» на английском.
(Vladimir Mayakovsky in english).