Sergey Esenin
Returning home

Back to my birthplace, back to native haunts
I went — back to the country
Of my boyhood,
Where like a watchman's tower made of birch wood,
Shorn of its crucifix, the belfry soars.

How many changes there have taken place
In their dull lives of hardship and privation.
How many things came as a revelation
To me on every side, at every pace.

I could not tell
The house where I was born:
No maple boughs are swaying by the window,
Mother no longer sits there by the door
To feed her millet porridge to the chickens.

She's aged a lot, I guess...
She has indeed.
And with a grieving heart I look around me:
How unfamiliar are the surroundings!
This hill as white as ever gleams, I see,
And at its foot
Still stands the big grey boulder.

Here is the graveyard!
Where crosses decay
Like soldiers fighting hand-to-hand, who stay
Dead with their arms out, in that posture frozen.

An old man with a stick, who's been out wild
Herbs gathering, down the path to me advances.

"Friend,
Show me, I'll be much obliged,
Where is Esenin's place, I mean, Tatyana's?"

"Tatyana's… hem…
That cottage over there.
Are you
А relative?
Her son, perhaps, the stray one?"

"Yes, I'm her son.
Old man, why do you stare
So sadly with an air
Of consternation?"

"А fine thing, son,
You didn't recognize your grandad!.."
"Good heavens, Grandad, is it really you?"
And then a conversation sad and candid
Began, tears on the wild herbs fell like dew.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
"I reckon you, my lad, will soon be thirty".
I'm ninety".
And won't live much longer now.
It's long ago you should have been returning,"
He tells me, deeply furrowing his brow.
"Yes!". How time flies !..
You 're not a Communist?"
"I'm not!.."
"Your sisters joined the Кomsomol.
Disgusting! Rather anything but this!
They took the icons .yesterday off the wall,
The commissar tore the cross down from the steeple.
There's no place now where folk can go to pray.
Away into the forest I go stealing
And pray to aspens...
It may work that way...

"Let's go —
At home you'II see things for yourself."
And off we go, to the rough footpath keeping.
I smile at field and forest, well content,
While grandad wistfully looks at the steeple.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
"Hello there , Mum! Hello there, everybody!"
And once again I brush away a tear.
Even a cow would burst out bitterly sobbing,
Just looking at the poverty that's here.

Up on the wall a calendar with Lenin.
This is my sisters' life,
But not my own —
Yet all the same I'II gladly go on bended
Кnee to the countryside I love and know.

Some neighbours called...
А woman with a baby.
There's nobody here knows me any more.
Just as in Вyron our old dog came racing
To greet me with loud barking at the door.

Dear land,
You're not like
What you used to be.
And I myself have, naturally, altered.
The more distraught they are, mother and grandad,
The merrier is my sister's grin of glee.

Lenin for me is not, of course, an icon ,
I know the world...
I love my family...
Yet sitting down upon the bench beside her
I bow my head involuntarily.

"Well , what's your news?"
She opens a Bible-hefty
Volume of Capital and talks instead
Of Marx,
And Engels...
Whose works I have never,
Of course, in any circumstances read.

It makes me smile,
The way that bright girl , taking
Мe by the scruff of my neck, gives me what for…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Just as in Byron our old dog came racing
To greet me with loud barking at the door.

Translated by Peter Tempest

Сергей Есенин
Возвращение на родину

Я посетил родимые места,
Ту сельщину,
Где жил мальчишкой,
Где каланчой с березовою вышкой
Взметнулась колокольня без креста.

Как много изменилось там,
В их бедном, неприглядном быте.
Какое множество открытий
За мною следовало по пятам.

Отцовский дом
Не мог я распознать:
Приметный клен уж под окном не машет,
И на крылечке не сидит уж мать,
Кормя цыплят крупитчатою кашей.

Стара, должно быть, стала…
Да, стара.
Я с грустью озираюсь на окрестность:
Какая незнакомая мне местность!
Одна, как прежняя, белеется гора,
Да у горы
Высокий серый камень.

Здесь кладбище!
Подгнившие кресты,
Как будто в рукопашной мертвецы,
Застыли с распростертыми руками.
По тропке, опершись на подожок,
Идет старик, сметая пыль с бурьяна.
«Прохожий!
Укажи, дружок,
Где тут живет Есенина Татьяна?»

«Татьяна… Гм…
Да вон за той избой.
А ты ей что?
Сродни?
Аль, может, сын пропащий?»

«Да, сын.
Но что, старик, с тобой?
Скажи мне,
Отчего ты так глядишь скорбяще?»

«Добро, мой внук,
Добро, что не узнал ты деда!..»
«Ах, дедушка, ужели это ты?»
И полилась печальная беседа
Слезами теплыми на пыльные цветы.
................
«Тебе, пожалуй, скоро будет тридцать…
А мне уж девяносто…
Скоро в гроб.
Давно пора бы было воротиться».
Он говорит, а сам все морщит лоб.
«Да!.. Время!..
Ты не коммунист?»
«Нет!..»
«А сестры стали комсомолки.
Такая гадость! Просто удавись!
Вчера иконы выбросили с полки,
На церкви комиссар снял крест.
Теперь и Богу негде помолиться.
Уж я хожу украдкой нынче в лес,
Молюсь осинам…
Может, пригодится…

Пойдем домой —
Ты все увидишь сам».
И мы идем, топча межой кукольни.
Я улыбаюсь пашням и лесам,
А дед с тоской глядит на колокольню.
................
................
«Здорово, мать! Здорово!» —
И я опять тяну к глазам платок.
Тут разрыдаться может и корова,
Глядя на этот бедный уголок.

На стенке календарный Ленин.
Здесь жизнь сестер,
Сестер, а не моя, —
Но все ж готов упасть я на колени,
Увидев вас, любимые края.

Пришли соседи…
Женщина с ребенком.
Уже никто меня не узнает.
По-байроновски наша собачонка
Меня встречала с лаем у ворот.

Ах, милый край!
Не тот ты стал,
Не тот.
Да уж и я, конечно, стал не прежний.
Чем мать и дед грустней и безнадежней,
Тем веселей сестры смеется рот.

Конечно, мне и Ленин не икона,
Я знаю мир…
Люблю мою семью…
Но отчего-то все-таки с поклоном
Сажусь на деревянную скамью.

«Ну, говори, сестра!»

И вот сестра разводит,
Раскрыв, как Библию, пузатый «Капитал»,
О Марксе,
Энгельсе…
Ни при какой погоде
Я этих книг, конечно, не читал.

И мне смешно,
Как шустрая девчонка
Меня во всем за шиворот берет…
................
................
По-байроновски наша собачонка
Меня встречала с лаем у ворот.

Перевод стихотворения Сергея Есенина «Возвращение на родину» на английский.
>