Sergej Esenin
Confessioni di un teppista

Non tutti son capaci di cantare
e non a tutti è dato di cadere
come una mela, verso i piedi altrui.

E’ questa la più grande confessione
che mai teppista possa confidarvi.

Io porto di mia voglia spettinata la testa,
lume a petrolio sopra le mie spalle.
Mi piace nella tenebra schiarire
lo spoglio autunno delle anime vostre;
e piace a me che mi volino contro
i sassi dell’ingiuria,
grandine di eruttante temporale.
Solo più forte stringo fra le mani
l’ondulata mia bolla di capelli.

E’ benefico allora ricordare
il rauco ontano e l’erbeggiante stagno,
e che mi vivono da qualche parte
padre e madre, infischiandosi del tutto
dei miei versi, e che loro son caro
come il campo e la carne, e quella pioggia fina
che a primavera fa morbido il grano verde.
Per ogni grido che voi mi scagliate
coi forconi verrebbero a scannarvi.
Poveri, poveri miei contadini!
Certo non siete diventati belli,
e Iddio temete e degli acquitrini le viscere.
Capiste almeno
che vostro figlio in Russia
è fra i poeti il più grande!
Non si gelava il cuore a voi per lui,
scalzo nelle pozzanghere d’autunno?
Adesso va girando egli il cilindro
e portando le scarpe di vernice.

Ma vive in lui la primigenia impronta
del monello campagnolo.
Ad ogni mucca effigiata
sopra le insegne di macelleria
si inchina da lontano.
Ed incontrando in piazza i vetturini
ricorda l’odore del letame sui campi,
pronto, come uno strascico nuziale,
a reggere la coda dei cavalli.

Amo la patria. Amo molto la patria!
Pur con la sua tristezza di rugginoso salice.
mi son gradevoli i grugni insudiciati dei porci,
e nel silenzio notturno l’argentina voce dei rospi.
Teneramente malato di memorie infantili
sogno la nebbia e l’umido delle sere d’aprile.
Come a scaldarsi al rogo dell’aurora
s’è accoccolato l’acero nostro.
Ah, salendone i rami quante uova
ho rubato dai nidi alle cornacchie!
E’ sempre uguale, con la verde cima?
E’ come un tempo forte la corteccia?

E tu, diletto,
fedele cane pezzato!
Stridulo e cieco t’hanno fatto gli anni,
e trascinando vai per il cortile la coda penzolante,
col fiuto immemore di porte e stalla.
Come grata ritorna quella birichinata:
quando il tozzo di pane rubacchiato
alla mia mamma, mordevamo a turno
senza ribrezzo alcun l’uno dell’altro.

Sono rimasto lo stesso, con tutto il cuore.
Fioriscono gli occhi in viso
simili a fiordalisi fra la segala.
Stuoie d’oro di versi srotolando,
vorrei parlare a voi teneramente.

Buona notte! Buona notte a voi tutti!
La falce dell’aurora ha già tinnito
fra l’erba del crepuscolo.
Voglio stanotte pisciare a dirotto
dalla finestra mia sopra la luna!

Azzurra luce, luce così azzurra!
In tanto azzurro anche morir non duole.
E non mi importa di sembrare un cinico
con la lanterna attaccata al sedere!
Mio vecchio, buono ed estenuato Pegaso,
mi sreve proprio il tuo morbido trotto?
Io, severo maestro, son venuto
a celebrare i topi ed a cantarli.
L’agosto del mio capo si versa quale vino
di capelli in tempesta.

Ho voglia d’essere la vela gialla
verso il paese cui per mare andiamo. 

Tradotto da G. P. Samonà

Сергей Есенин
Исповедь хулигана

Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.

Сие есть самая великая исповедь,
Которой исповедуется хулиган.

Я нарочно иду нечёсаным,
С головой, как керосиновая лампа, на плечах.
Ваших душ безлиственную осень
Мне нравится в потёмках освещать.
Мне нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.

Так хорошо тогда мне вспоминать
Заросший пруд и хриплый звон ольхи,
Что где-то у меня живут отец и мать,
Которым наплевать на все мои стихи,
Которым дорог я, как поле и как плоть,
Как дождик, что весной взрыхляет зеленя.
Они бы вилами пришли вас заколоть
За каждый крик ваш, брошенный в меня.

Бедные, бедные крестьяне!
Вы, наверно, стали некрасивыми,
Так же боитесь бога и болотных недр.
О, если б вы понимали,
Что сын ваш в России
Самый лучший поэт!
Вы ль за жизнь его сердцем не индевели,
Когда босые ноги он в лужах осенних макал?
А теперь он ходит в цилиндре
И лакированных башмаках.

Но живёт в нём задор прежней вправки
Деревенского озорника.
Каждой корове с вывески мясной лавки
Он кланяется издалека.
И, встречаясь с извозчиками на площади,
Вспоминая запах навоза с родных полей,
Он готов нести хвост каждой лошади,
Как венчального платья шлейф.

Я люблю родину.
Я очень люблю родину!
Хоть есть в ней грусти ивовая ржавь.
Приятны мне свиней испачканные морды
И в тишине ночной звенящий голос жаб.
Я нежно болен вспоминаньем детства,
Апрельских вечеров мне снится хмарь и сырь.
Как будто бы на корточки погреться
Присел наш клён перед костром зари.
О, сколько я на нём яиц из гнёзд вороньих,
Карабкаясь по сучьям, воровал!
Все тот же ль он теперь, с верхушкою зелёной?
По-прежнему ль крепка его кора?

А ты, любимый,
Верный пегий пёс?!
От старости ты стал визглив и слеп
И бродишь по двору, влача обвисший хвост,
Забыв чутьём, где двери и где хлев.
О, как мне дороги все те проказы,
Когда, у матери стянув краюху хлеба,
Кусали мы с тобой её по разу,
Ни капельки друг другом не погребав.

Я всё такой же.
Сердцем я все такой же.
Как васильки во ржи, цветут в лице глаза.
Стеля стихов злачёные рогожи,
Мне хочется вам нежное сказать.

Спокойной ночи!
Всем вам спокойной ночи!
Отзвенела по траве сумерек зари коса...
Мне сегодня хочется очень
Из окошка луну обоссать

Синий свет, свет такой синий!
В эту синь даже умереть не жаль.
Ну так что ж, что кажусь я циником,
Прицепившим к заднице фонарь!
Старый, добрый, заезженный Пегас,
Мне ль нужна твоя мягкая рысь?
Я пришёл, как суровый мастер,
Воспеть и прославить крыс.
Башка моя, словно август,
Льётся бурливых волос вином.

Я хочу быть жёлтым парусом
В ту страну, куда мы плывём.

Перевод стихотворения Сергея Есенина «Исповедь хулигана» на итальянский.