Nikolay Gumilev
Odysseus to Laërtes

One still within his lot of years,
O my fate, O sacred one!
I am no wolf, no murderer,
And I honor you, the faithful guardian.

Your face has furrowed features but
Your mind’s not dull to the whirl of life.
You, Laërtes, father, I salute,
Ruminative in your homeland’s strife.

I look out: the tended garden beds
Laid out on slopes of the craggy hills.
The produce hanging with ripened heads
Plucked fresh their fragrance fills the halls!

I shed a reluctant flow of tears,
I compel my heart to yield,
Then bow and flood the earth, to share
Abundant tears on the dry field.

It is sweet to me, and painful to me
To sit with you in your goatskin shirt.
I believe — god is in tranquility
Not the thunder, not the stormy blast.

But who to me, with a rosy aura,
Is that unspeakable delight?!
The warrior goddess Pallas Athena
Rises from the sea in her diamond shield.

Graybeard, I hasten to leave your sight,
The last time I see you wholly yourself
And once more bare-chested at night
I seem to see the maelstrom and cliff.

My black fate, as by the hand of Zeus
Was plucked from me and just in time.
And the deadly agonizing throes
I see at last are left behind.

And I do not remember the days of war,
Nor the flames and smoke and cries of victors,
Nor the women, lurid, fawning and eager,
Interchangeable each from the other —

You with your myrtle crown of honor
Look out on skies washed clean of cloud,
And with the cherished name of “father”
I will serve Erebus’s dark abode.

Translated by Don Mager

Николай Гумилёв
Одиссей у Лаэрта

Еще один старинный долг,
Мой рок, еще один священный!
Я не убийца, я не волк,
Я чести сторож неизменный.

Лица морщинистого черт
В уме не стерли вихри жизни.
Тебя приветствую, Лаэрт,
В твоей задумчивой отчизне.

Смотрю: украсили сады
Холмов утесистые скаты.
Какие спелые плоды,
Как сладок запах свежей мяты!

Я слезы кротости пролью,
Я сердце к счастью приневолю,
Я земно кланяюсь ручью,
И бедной хижине, и полю.

И сладко мне, и больно мне
Сидеть с тобой на козьей шкуре,
Я верю — боги в тишине,
А не в смятеньи и не в буре.

Но что мне розовых харит
Неисчислимые услады?!
Над морем встал алмазный щит
Богини воинов, Паллады.

Старик, спеша отсюда прочь,
Последний раз тебя целую
И снова ринусь грудью в ночь
Увидеть бездну грозовую.

Но в час, как Зевсовой рукой
Мой черный жребий будет вынут,
Когда предсмертною тоской
Я буду навзничь опрокинут,

Припомню я не день войны,
Не праздник в пламени и дыме,
Не ласки знойные жены,
Увы, делимые с другими, —

Тебя, твой миртовый венец,
Глаза, безоблачнее неба,
И с нежным именем «отец»
Сойду в обители Эреба.

Перевод стихотворения Николая Гумилёва «Одиссей у Лаэрта» на английский.
>