A strange and fearful question oppresses my troubled soul: can one live when the son of Atreus has died — has died on a bed of roses?
All that we dreamed of always and everywhere, our longing and fear — all was reflected in those calm eyes, as in pure water.
Ineffable power dwelt in his muscles, a saga — in the curve of his knees; beautiful he was as a cloud — the lord of Mycenae rich in gold.
What am I? A fragment of ancient wrongs, a javelin, fallen in the grass, — the son of Atreus, the leader of nations, is dead — and I, a man of no account, am alive.
The clear waters of deep lakes beckon me, the dawn looks on reproachfully: hard, hard to bear is the shame of living when one has lost one's king!
Смутную душу мою тяготит
Странный и страшный вопрос:
Можно ли жить, если умер Атрид,
Умер на ложе из роз?
Все, что нам снилось всегда и везде,
Наше желанье и страх,
Все отражалось, как в чистой воде,
В этих спокойных очах.
В мышцах жила несказанная мощь,
Нега — в изгибе колен,
Был он прекрасен, как облако, — вождь
Золотоносных Микен.
Что я? Обломок старинных обид
Дротик, упавший в траву.
Умер водитель народов, Атрид, —
Я же, ничтожный, живу.
Манит прозрачность глубоких озер,
Смотрит с укором заря.
Тягостен, тягостен этот позор —
Жить, потерявши царя!
Стихотворение Николая Гумилёва «Воин Агамемнона» на английском. (Nikolay Gumilev in english).
Agamemnon, by Yevgeny Bonver A queer and fearful question is tight, /
Oppresses my soul and tosses: /
Can one be alive if Atreus has died — /
Has died on ...
Agamemnon’s Warrior, by U. R. Bowie A stark barren fact that all logic opposes, /
Bare truth that oppresses my soul: /
Atrid lies dead on a bed of red roses, ...