When we met, you were a young boy,
all grins and mischief;
I was a school girl, with my books and pencil case
slung from my shoulder in a book strap.
We walked home under the linden trees.
Do they remember? I always will.
Only you, young cygnet, ball of fluffy gray down,
changed, became a grand and arrogant swan,
—and that was when the black sun of melancholy
laid upon my life its ineffaceable ray
and my songs became inaudible to you.
В ремешках пенал и книги были,
Возвращалась я домой из школы.
Эти липы, верно, не забыли
Нашей встречи, мальчик мой весёлый.
Только, ставши лебедем надменным,
Изменился серый лебедёнок.
А на жизнь мою лучом нетленным
Грусть легла, и голос мой незвонок.