Alexander Blok
The Twelve


    Darkness — and white
    Snow hurled
    By the wind. The wind!
You cannot stand upright
    For the wind: the wind
Scouring God’s world.

    The wind ruffles
    The white snow, pulls
That treacherous
Wool over the wicked ice.
    Everyone out walking
Slips. Look — poor thing!

    From building to building over
    The street a rope skips nimble,
    A banner on the rope:
    This old weeping woman is worried to death,
    She doesn’t know what it’s all about:
        That banner — for God’s sake —
        So many yards of cloth!
How many children’s leggings it would make
    And they without shirts — without boots

    The old girl like a puffed hen picks
Her way between drifts of snow.
    “Mother of God, these Bolsheviks
    Will be the death of us, I know!”

    Will the frost never lose its grip
    Or the wind lay its whips aside?
    The bourgeois where the roads divide
    Stands chin on chest, his collar up.

But who’s this with the mane
Of hair, saying in a whisper:
    “They’ve sold us down the river.
    “Russia’s down and out!”
A pen-pusher, no doubt,
    A word-spinner...

There’s someone in a long coat, sidling
Over there where the snow’s less thick.
“What’s happened to your joyful tidings,
    Comrade cleric?”

Do you remember the old days:
Waddling belly-first to prayer,
When the cross on your belly would blaze
On the faithful there?..

A lady in a fur
Is turning to a friend:
“We cried our eyes out, dear...”
    She slips up —
Smack! — on her beam end.

    Heave ho
And up she rises — so!

The wind rejoices,
Mischievous and spry,
Ballooning dresses
And skittling passersby.
It buffets with a shower
Of snow the banner cloth:
    And carries voices.

    ...“Us girls had a session...
    ...In there on the right...
    ... Had a discussion —
    Carried a motion:
Ten for a time, twenty-five for the night...
    ...And not a ruble less from anybody...
    ...Coming to bed... ?”

    Evening ebbs out.
    The crowds decamp.
    Only a tramp Potters about.
And the wind screams...

    Hey you! Hey
    Give us a kiss... ?

    A crust!
What will become
    Of us? Get lost!

Black sky grows blacker.

Anger, sorrowful anger
    Seethes in the breast...
Black anger, holy anger...

Friend! Keep
    Your eyes skinned!


The wind plays up: snow flutters down.
Twelve men are marching through the town.

Their rifle butts on black slings sway.
Lights left, right, left, wink all the way...

Cap tilted, fag drooping, every one
Looks like a jailbird on the run!

    Freedom, freedom,
Down with the cross!


It’s cold, boys, and I’m numb!

“Johnny and Kate are living it up...”
“She’s bank notes in her stocking top!”

“John’s in the money, too, and how!”
“He was one of us; he’s gone over now!”

“Well, Mister John, you son of a whore,
Just you kiss my girl once more!”

    Freedom, freedom,
Down with the cross!
Johnny right now is busy with Kate.
What do you think they’re busy at?


Lights left, right, left, lights all the way...
Rifles on their shoulders sway . . .

Keep a Revolutionary Step!
The Relentless Enemy Will Not Stop!

Grip your gun like a man, brother!
Let’s have a crack at Holy Russia —

    with her big, fat arse!

    Down with the cross!


    The lads have all gone to the wars
    To serve in the Red Guard —
    To serve in the Red Guard —
    And risk their hot heads for the cause!

    Hell and damnation,
    Life is such fun
    With a ragged greatcoat
    And a Jerry gun!

To smoke the nobs out of their holes
We’ll light a fire through all the world,
A bloody fire through all the world —
    Lord, bless our souls!


The blizzard whirls; a cabby shouts;
Away fly Johnny and Kate with a ’lectric lamp
    Between the shafts...
    Hey there, look out!

He’s in an army overcoat,
A silly grin upon his snout.
He’s twirling a mustachio,
    Twirling it about,
    Joking as they go...

Young Johnny’s a mighty lover
With a gift of the gab that charms!
    He takes silly Kate in his arms,
        He’s talking her over...

She throws her head back as they hug
And her teeth are white as pearl...
    Ah, Kate, my Katey girl,
    With your little round mug...


Across your collarbone, my Kate,
A knife has scarred the flesh;
And there below your bosom, Kate,
That little scratch is fresh!

    Hey there, honey, honey, what
    A lovely pair of legs you’ve got!

You carried on in lace and furs —
Carry on, dear, while you can!

You frisked about with officers —
Frisk about, dear, while you can!

    Honey, honey, swing your skirt!
    My heart is knocking at my shirt!

Do you remember that officer —
The knife put an end to him...
Do you remember that, you whore,
Or does your memory dim?

    Honey, honey, let him be!
    You’ve got room in bed for me!

Once upon a time you wore gray spats,
Scoffed chocolates in gold foil,
Went out with officer-cadets —
Now it’s the rank and file!

    Honey, honey, don’t be cruel!
    Roll with me to ease your soul!


...Carriage again and cabby’s shout
Come storming past: “Look out! Look out!

Stop, you, stop! Help, Andy—here!
Cut them off, Peter, from the rear!..

The snow whirls skyward off the road! ...

Young Johnny and the cabman run
Like the wind. Take aim. Give them one!..

For the road. Crack—crack! Now learn
To leave another man’s girl alone!..

Running away, you bastard? Do.
Tomorrow I’ll settle accounts with you!

But where is Kate? She’s dead! She’s dead!
A bullet hole clean through her head!

Kate, are you satisfied? Lost your tongue?
Lie in the snowdrift then, like dung!

Keep a Revolutionary Step!
The Relentless Enemy Will Not Stop!


    Onward the twelve advance,
    Their butts swinging together,
    But the poor killer looks
    At the end of his tether...

    Fast, faster, he steps out.
    Knotting a handkerchief
    Clumsily round his throat
    His hand shakes like a leaf...

    “What’s eating you, my friend?”
    “Why so downhearted, mate?”
    “Come, Pete, what’s on your mind?
    Still sorry for Kate?”

    “Oh, brother, brother, brother,
    I loved that girl...
    Such nights we had together,
    Me and that girl...”

    “For the wicked come-hither
    Her eyes would shoot at me,
    And for the crimson mole
    In the crook of her arm,
    I shot her in my fury —
    Like the fool I am...”

    “Hey, Petey, shut your trap!
    Are you a woman?”
    “Are you a man, to pour
    Your heart out like a tap?”
    “Hold your head up!”
    “And take a grip!”

    “This isn’t the time now
    For me to be your nurse!
    Brother, tomorrow
    Will be ten times worse!”
    And shortening his stride,
    Petey slows his step...

    Lifts his head
    And brightens up...

        What the hell!
    It’s not a sin to have some fun!

    Put your shutters up, I say —
    There’ll be broken locks today!

    Open your cellars: quick, run down... !
    The scum of the earth are hitting the town!


    God, what a life!
        I’ve had enough!
            I’m bored!

    I’ll scratch my head
    And dream a dream...

    I’ll chew my cud
    To pass the time ...

    I’ll swig enough
    To kill my drought...

    I’ll get my knife
    And slit your throat!

Fly away, mister, like a sparrow,
    Before I drink your blue veins dry
    For the sake of my poor darling
    With her dark and roving eye ...

Blessed are the dead which die in the Lord . ..

    I’m bored!


Out of the city spills no noise,
The prison tower reigns in peace.
“We’ve got no booze but cheer up, boys,
We’ve seen the last of the police!”

The bourgeois where the roads divide,
Stands chin on chest, his collar up:
Mangy and flea-bitten at his side
Shivers a coarse-haired mongrel pup.

The bourgeois with a hangdog air
Stands speechless, like a question mark,
And the old world behind him there
Stands with its tail down in the dark.


Still the storm rages gust upon gust.
    What weather! What a storm!
At arm’s length you can only just
    Make out your neighbor’s form.

Snow twists into a funnel,
A towering tunnel...

“Oh, what a blizzard! ... Jesus Christ!”
“Watch it, Pete, cut out that rot!
You fool, what did Christ and his cross
Ever do for the likes of us?
Look at your hands. Aren’t they hot
With the blood of the girl you shot?
“Keep a Revolutionary Step?
The Enemy Is Near and Won’t Let Up!”

    Forward, and forward again
        The working men!


...Abusing God’s name as they go,
All twelve march onward into snow.
    Prepared for anything,
    Regretting nothing...

Their rifles at the ready
For the unseen enemy ...
In back streets, side roads
Where only snow explodes

Its shrapnel, and through quag —
Mire drifts where the boots drag...

    Before their eyes
    Throbs a red flag.

    Left, right,
    The echo replies.

    Keep your eyes skinned
    Lest the enemy strike!

Into their faces day and night
    Bellows the wind
    Without a break...

Forward, and forward again
The working men!


...They march far on with sovereign tread...
“Who else goes there? Come out! I said
Come out!” It is the wind and the red
Flat plunging gaily at their head.

The frozen snowdrift looms in front.
“Who’s in the drift? Come out! Come here!”
There’s only the homeless mongrel runt
Limping wretchedly in the rear...

“You mangy beast, out of the way
Before you taste my bayonet.
Old mongrel world, clear off I say!
I’ll have your hide to sole my boot!”

...The shivering cur, the mongrel cur
bares his teeth like a hungry wolf,
droops his tail, but does not stir...
“Hey, answer, you there, show yourself.”

“Who’s that waving the red flag?”
“Try and see! It’s as dark as the tomb!”
“Who’s that moving at a jog
Trot, keeping to the back-street gloom?”

“Don’t you worry — I’ll catch you yet,
Better surrender to me alive!”
“Come out, comrade, or you’ll regret
It — we’ll fire when I’ve counted five!”

Crack—crack—crack! But only the echo
Answers from among the eaves...
The blizzard splits his seams, the snow
Laughs wildly up the whirlwind’s sleeve ...


    ...So on they go with sovereign tread —
    Behind them limps the hungry mongrel,
And wrapped in wild snow at their head
    Carrying the flag blood-red —
    Soft-footed in the blizzard’s swirl,
Invulnerable where bullets sliced —
Crowned with a crown of snowflake pearl,
    In a wreath of white rose,
    Ahead of them Christ Jesus goes.

Translated by Jon Stallworthy and Peter France

Александр Блок


    Черный вечер.
    Белый снег.
    Ветер, ветер!
На ногах не стоит человек.
    Ветер, ветер —
На всем Божьем свете!

    Завивает ветер
    Белый снежок.
Под снежком — ледок.
    Скользко, тяжко,
    Всякий ходок
Скользит — ах, бедняжка!

    От здания к зданию
    Протянут канат.
    На канате — плакат:
«Вся власть Учредительному Собранию!»
    Старушка убивается — плачет,
    Никак не поймет, что значит,
    На что такой плакат,
    Такой огромный лоскут?
Сколько бы вышло портянок для ребят,
А всякий — раздет, разут...

    Старушка, как курица,
Кой-как перемотнулась через сугроб.
    — Ох, Матушка-Заступница!
    — Ох, большевики загонят в гроб!

    Ветер хлесткий!
    Не отстает и мороз!
    И буржуй на перекрестке
    В воротник упрятал нос.

    А это кто? — Длинные волосы
    И говорит вполголоса:
        — Предатели!
        — Погибла Россия!
    Должно быть, писатель —

    А вон и долгополый —
    Сторонкой — за сугроб...
    Что нынче невеселый,
    Товарищ поп?

    Помнишь, как бывало
    Брюхом шел вперед,
    И крестом сияло
    Брюхо на народ?

    Вон барыня в каракуле
    К другой подвернулась:
— Ужь мы плакали, плакали...
И — бац — растянулась!

    Ай, ай!
    Тяни, подымай!

    Ветер веселый
    И зол, и рад.
    Крутит подолы,
    Прохожих косит,
    Рвет, мнет и носит
    Большой плакат:
«Вся власть Учредительному Собранию»...
    И слова доносит:

    ... И у нас было собрание...
    ... Вот в этом здании...
    ... Обсудили —
На время — десять, на ночь — двадцать пять...
    ... И меньше — ни с кого не брать...
        ... Пойдем спать...

    Поздний вечер.
    Пустеет улица.
    Один бродяга
Да свищет ветер...

    Эй, бедняга!
        Подходи —

    Что впереди?

    Черное, черное небо.

    Злоба, грустная злоба
    Кипит в груди...
Черная злоба, святая злоба...

    Товарищ! Гляди
    В оба!


    Гуляет ветер, порхает снег.
    Идут двенадцать человек.

    Винтовок черные ремни,
Кругом — огни, огни, огни...

    В зубах — цыгарка, примят картуз,
    На спину б надо бубновый туз!

    Свобода, свобода,
    Эх, эх, без креста!


Холодно, товарищи, холодно!

— А Ванька с Катькой — в кабаке...
— У ей керенки есть в чулке!

— Ванюшка сам теперь богат...
— Был Ванька наш, а стал солдат!

— Ну, Ванька, сукин сын, буржуй,
Мою, попробуй, поцелуй!

    Свобода, свобода,
    Эх, эх, без креста!
    Катька с Ванькой занята —
    Чем, чем занята?..


Кругом — огни, огни, огни...
Оплечь — ружейные ремни...

Революцьонный держите шаг!
Неугомонный не дремлет враг!

Товарищ, винтовку держи, не трусь!
Пальнем-ка пулей в Святую Русь —

    В кондовую,
    В избяную,
    В толстозадую!

Эх, эх, без креста!


    Как пошли наши ребята
В красной гвардии служить —
В красной гвардии служить —
    Буйну голову сложить!

    Эх ты, горе-горькое,
    Сладкое житье!
    Рваное пальтишко,
    Австрийское ружье!

    Мы на горе всем буржуям
    Мировой пожар раздуем,
    Мировой пожар в крови —
    Господи, благослови!


Снег крутит, лихач кричит,
Ванька с Катькою летит —
Елекстрический фонарик
    На оглобельках...
    Ах, ах, пади!..

Он в шинелишке солдатской
С физиономией дурацкой
Крутит, крутит черный ус,
    Да покручивает,
    Да пошучивает...

Вот так Ванька — он плечист!
Вот так Ванька — он речист!
    Катьку-дуру обнимает,

Запрокинулась лицом,
Зубки блещут жемчугом...
Ах ты, Катя, моя Катя,


    У тебя на шее, Катя,
    Шрам не зажил от ножа.
    У тебя под грудью, Катя,
    Та царапина свежа!

    Эх, эх, попляши!
    Больно ножки хороши!

    В кружевном белье ходила —
    Походи-ка, походи!
    С офицерами блудила —
    Поблуди-ка, поблуди!

    Эх, эх, поблуди!
    Сердце екнуло в груди!

    Помнишь, Катя, офицера —
    Не ушел он от ножа...
    Аль не вспомнила, холера?
    Али память не свежа?

    Эх, эх, освежи,
    Спать с собою положи!

    Гетры серые носила,
    Шоколад Миньон жрала,
    С юнкерьем гулять ходила —
    С солдатьем теперь пошла?

    Эх, эх, согреши!
    Будет легче для души!


...Опять навстречу несется вскачь.
Летит, вопит, орет лихач...

Стой, стой! Андрюха, помогай!
Петруха, сзаду забегай!..

Трах, тарарах-тах-тах-тах-тах!
Вскрутился к небу снежный прах!..

Лихач — и с Ванькой — наутек...
Еще разок! Взводи курок!..

Трах-тарарах! Ты будешь знать,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
Как с девочкой чужой гулять!..

Утек, подлец! Ужо, постой,
Расправлюсь завтра я с тобой!

А Катька где? — Мертва, мертва!
    Простреленная голова!

Что Катька, рада? — Ни гу-гу...
Лежи ты, падаль, на снегу!

Революцьонный держите шаг!
Неугомонный не дремлет враг!


    И опять идут двенадцать,
    За плечами — ружьеца.
    Лишь у бедного убийцы
    Не видать совсем лица...

    Все быстрее и быстрее
    Уторапливает шаг.
    Замотал платок на шее —
    Не оправиться никак...

    — Что, товарищ, ты не весел?
    — Что, дружок, оторопел?
    — Что, Петруха, нос повесил,
    Или Катьку пожалел?

— Ох, товарищи, родные,
Эту девку я любил...
Ночки черные, хмельные
С этой девкой проводил...

— Из-за удали бедовой
    В огневых ее очах,
Из-за родинки пунцовой
    Возле правого плеча,
Загубил я, бестолковый,
Загубил я сгоряча... ах!

— Ишь, стервец, завел шарманку,
    Что ты, Петька, баба что ль?
— Верно, душу наизнанку
Вздумал вывернуть? Изволь!
— Поддержи свою осанку!
— Над собой держи контроль!

— Не такое нынче время,
Чтобы няньчиться с тобой!
    Потяжеле будет бремя
    Нам, товарищ дорогой!

    И Петруха замедляет
    Торопливые шаги...

    Он головку вскидавает,
    Он опять повеселел...

        Эх, Эх!
    Позабавиться не грех!

    Запирайте етажи,
    Нынче будут грабежи!

    Отмыкайте погреба —
    Гуляет нынче голытьба!


    Ох ты, горе-горькое!
    Скука скучная,

    Ужь я времячко
    Проведу, проведу...

    Ужь я темячко
    Почешу, почешу...

    Ужь я семячки
    Полущу, полущу...

    Ужь я ножичком
    Полосну, полосну!..

    Ты лети, буржуй, воробышком!
    Выпью кровушку
    За зазнобушку,

Упокой, Господи, душу рабы Твоея...



Не слышно шуму городского,
Над невской башней тишина,
И больше нет городового —
Гуляй, ребята, без вина!

Стоит буржуй на перекрестке
И в воротник упрятал нос.
А рядом жмется шерстью жесткой
Поджавший хвост паршивый пес.

Стоит буржуй, как пес голодный,
Стоит безмолвный, как вопрос.
И старый мир, как пес безродный,
Стоит за ним, поджавши хвост.


Разыгралась чтой-то вьюга,
Ой, вьюга́, ой, вьюга́!
Не видать совсем друг друга
За четыре за шага!

Снег воронкой завился,
Снег столбушкой поднялся...

— Ох, пурга какая, Спасе!
— Петька! Эй, не завирайся!
От чего тебя упас
Золотой иконостас?
Бессознательный ты, право,
Рассуди, подумай здраво —
Али руки не в крови
Из-за Катькиной любви?
— Шаг держи революцьонный!
Близок враг неугомонный!

Вперед, вперед, вперед,
Рабочий народ!


    ... И идут без имени святого
Все двенадцать — вдаль.
    Ко всему готовы,
    Ничего не жаль...

    Их винтовочки стальные
    На незримого врага...
    В переулочки глухие,
Где одна пылит пурга...
Да в сугробы пуховые —
    Не утянешь сапога...

    В очи бьется
    Красный флаг.

    Мерный шаг.

    Вот — проснется
    Лютый враг...

И вьюга́ пылит им в очи
    Дни и ночи

    Вперед, вперед,
    Рабочий народ!


    ...Вдаль идут державным шагом...
    — Кто еще там? Выходи!
Это — ветер с красным флагом
    Разыгрался впереди...

Впереди — сугроб холодный,
    — Кто в сугробе — выходи!..
Только нищий пес голодный
    Ковыляет позади...

— Отвяжись ты, шелудивый,
    Я штыком пощекочу!
Старый мир, как пес паршивый,
    Провались — поколочу!

...Скалит зубы — волк голодный —
    Хвост поджал — не отстает —
    Пес холодный — пес безродный...
— Эй, откликнись, кто идет?

— Кто там машет красным флагом?
— Приглядись-ка, эка тьма!
— Кто там ходит беглым шагом,
    Хоронясь за все дома?

— Все равно, тебя добуду,
Лучше сдайся мне живьем!
— Эй, товарищ, будет худо,
Выходи, стрелять начнем!

Трах-тах-тах! — И только эхо
    Откликается в домах...
Только вьюга долгим смехом
    Заливается в снегах...


...Так идут державным шагом —
    Позади — голодный пес,
    Впереди — с кровавым флагом,
    И за вьюгой невидим,
    И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
    В белом венчике из роз —
    Впереди — Исус Христос.

Стихотворение Александра Блока «Двенадцать» на английском.
(Alexander Blok in english).