Osip Mandelshtam
Menagerie

1

A word of peace, rejected, stands
At start of an insulted era;
There's light inside a darkened cavern
And ether of the foreign lands;
Ether, of which we just could not,
Of which to breathe we did not want;
With voice of goats, deep and gaunt,
Priests are singing, hairy lot.

2

While goatlings and steer both
On foggy pastures were delaying
And friendly eagles were relaying
From shoulders of the sleepy rocks
Germans fed eagles on the rock
An Englishman a lion revered
And Gallic comb at once appeared
From out the mantle of a cock.

3

And now behold, the wild sage
Has grasped the steeple of Heracles,
And then the soil was shorn of sparkles,
Black and ungrateful like old age.
I'll take a dry stick in my palms
And wring from it a spark of fire,
Let into stream of night expire
The beasts aroused by my charms.

4

The cock, the lion, the brown, thin
Eagle and the tender bear —
We'll build a cage before the war
And warm with fire the animal skin.
And wine of time I also sing
The source of the Italian fable
As in the pre-aryan cradle
Tongues Slavic and Germanic ring.

5

You aren't too lazy, Italy,
To shake the chariots of Rome,
With gargling of domestic fowl
Having flown from menagerie?
And you, the hen, do not play rough:
The eagle here sits mean and hyped
What that for you and all your type
A heavy stone is not enough?

6

In the menagerie the beasts now reign,
We will get calmer for much longer,
And in its fullness will gush Volga,
As lighter water flows through Rhine.
And a wise man from days of yore
To foreigner will pay his honor
Like demi-god, in whirling fervor,
Dancing with river on her shore!

Translated by Ilya Shambat

Осип Мандельштам
Зверинец

Отверженное слово «мир»
В начале оскорбленной эры;
Светильник в глубине пещеры
И воздух горных стран — эфир;
Эфир, которым не сумели,
Не захотели мы дышать.
Козлиным голосом, опять,
Поют косматые свирели.

Пока ягнята и волы
На тучных пастбищах водились
И дружелюбные садились
На плечи сонных скал орлы,
Германец выкормил орла,
И лев британцу покорился,
И галльский гребень появился
Из петушиного хохла.

А ныне завладел дикарь
Священной палицей Геракла,
И черная земля иссякла,
Неблагодарная, как встарь.
Я палочку возьму сухую,
Огонь добуду из нее,
Пускай уходит в ночь глухую
Мной всполошенное зверье!

Петух и лев, широкохмурый
Орел и ласковый медведь —
Мы для войны построим клеть,
Звериные пригреем шкуры.
А я пою вино времен —
Источник речи италийской —
И в колыбели праарийской
Славянский и германский лен!

Италия, тебе не лень
Тревожить Рима колесницы,
С кудахтаньем домашней птицы
Перелетев через плетень?
И ты, соседка, не взыщи —
Орел топорщится и злится:
Что, если для твоей пращи
Тяжелый камень не годится?

В зверинце заперев зверей,
Мы успокоимся надолго,
И станет полноводней Волга,
И рейнская струя светлей, —
И умудренный человек
Почтит невольно чужестранца,
Как полубога, буйством танца
На берегах великих рек.

Перевод стихотворения Осипа Мандельштама «Зверинец» на английский.
>