Osip Mandelshtam


A word of peace, rejected, stands
At start of an insulted era;
There's light inside a darkened cavern
And ether of the foreign lands;
Ether, of which we just could not,
Of which to breathe we did not want;
With voice of goats, deep and gaunt,
Priests are singing, hairy lot.


While goatlings and steer both
On foggy pastures were delaying
And friendly eagles were relaying
From shoulders of the sleepy rocks
Germans fed eagles on the rock
An Englishman a lion revered
And Gallic comb at once appeared
From out the mantle of a cock.


And now behold, the wild sage
Has grasped the steeple of Heracles,
And then the soil was shorn of sparkles,
Black and ungrateful like old age.
I'll take a dry stick in my palms
And wring from it a spark of fire,
Let into stream of night expire
The beasts aroused by my charms.


The cock, the lion, the brown, thin
Eagle and the tender bear —
We'll build a cage before the war
And warm with fire the animal skin.
And wine of time I also sing
The source of the Italian fable
As in the pre-aryan cradle
Tongues Slavic and Germanic ring.


You aren't too lazy, Italy,
To shake the chariots of Rome,
With gargling of domestic fowl
Having flown from menagerie?
And you, the hen, do not play rough:
The eagle here sits mean and hyped
What that for you and all your type
A heavy stone is not enough?


In the menagerie the beasts now reign,
We will get calmer for much longer,
And in its fullness will gush Volga,
As lighter water flows through Rhine.
And a wise man from days of yore
To foreigner will pay his honor
Like demi-god, in whirling fervor,
Dancing with river on her shore!

Translated by Ilya Shambat

Осип Мандельштам

Отверженное слово «мир»
В начале оскорбленной эры;
Светильник в глубине пещеры
И воздух горных стран — эфир;
Эфир, которым не сумели,
Не захотели мы дышать.
Козлиным голосом, опять,
Поют косматые свирели.

Пока ягнята и волы
На тучных пастбищах водились
И дружелюбные садились
На плечи сонных скал орлы,
Германец выкормил орла,
И лев британцу покорился,
И галльский гребень появился
Из петушиного хохла.

А ныне завладел дикарь
Священной палицей Геракла,
И черная земля иссякла,
Неблагодарная, как встарь.
Я палочку возьму сухую,
Огонь добуду из нее,
Пускай уходит в ночь глухую
Мной всполошенное зверье!

Петух и лев, широкохмурый
Орел и ласковый медведь —
Мы для войны построим клеть,
Звериные пригреем шкуры.
А я пою вино времен —
Источник речи италийской —
И в колыбели праарийской
Славянский и германский лен!

Италия, тебе не лень
Тревожить Рима колесницы,
С кудахтаньем домашней птицы
Перелетев через плетень?
И ты, соседка, не взыщи —
Орел топорщится и злится:
Что, если для твоей пращи
Тяжелый камень не годится?

В зверинце заперев зверей,
Мы успокоимся надолго,
И станет полноводней Волга,
И рейнская струя светлей, —
И умудренный человек
Почтит невольно чужестранца,
Как полубога, буйством танца
На берегах великих рек.

Перевод стихотворения Осипа Мандельштама «Зверинец» на английский.