Osip Mandelshtam
Dombey and Son

The shrillness of the English language
and Oliver’s dejected look
have merged: I see the youngster languish
among a pile of office books.

Charles Dickens — ask him; he will tell you
what was in London long ago:
the City, Dombey, assets’ value,
the River Thames’s rusty flow.

‘Mid rain and tears and counted money,
Paul Dombey’s curly-haired son
cannot believe that clerks are funny
and laughs at neither joke nor pun.

The office chairs are sorry splinters;
each broken farthing put to use,
and numbers swarm in springs and winters,
like bees perniciously let loose.

Attorneys study every letter;
in smoke and stench they hone their stings,
and, from a noose, the luckless debtor —
a piece of bast — in silence swings.

His foes enjoy their lawful robbing,
lost are for him all earthly boons,
and lo! His only daughter, sobbing,
embraces checkered pantaloons. 

Translated by Anatoly Liberman

Осип Мандельштам
Домби и сын

Когда, пронзительнее свиста,
Я слышу английский язык —
Я вижу Оливера Твиста
Над кипами конторских книг.

У Чарльза Диккенса спросите,
Что было в Лондоне тогда:
Контора Домби в старом Сити
И Темзы желтая вода...

Дожди и слезы. Белокурый
И нежный мальчик — Домби-сын;
Веселых клэрков каламбуры
Не понимает он один.

В конторе сломанные стулья,
На шиллинги и пенсы счет;
Как пчелы, вылетев из улья,
Роятся цифры круглый год.

А грязных адвокатов жало
Работает в табачной мгле —
И вот, как старая мочала,
Банкрот болтается в петле.

На стороне врагов законы:
Ему ничем нельзя помочь!
И клетчатые панталоны,
Рыдая, обнимает дочь...

Перевод стихотворения Осипа Мандельштама «Домби и сын» на английский.
>