Marina Tsvetaeva
Thus to thirst life: And to be tender...

Thus to thirst life: And to be tender
And rabid and noisy,
To be intelligent and charming —
Gorgeous to be!

More tender than what are or have been,
Guilt not to know...
This, that in graveyard all are equal,
Angers me so.

To be what nobody holds dear —
Like ice become!
Not knowing what has come before now
Nor what will come,

To forget how the heart broke and
Grew back together,
To forget both the words and voice
And shine of hair.

Bracelet of ancient turquoise
On the stem, on
This my white arm
Narrow and long...

Like painting over a cloud
From afar,
One took the mother-of-pearl pen
In one's arm,

Just like the legs jumped
Over the fence,
To forget, how along the road
Shade advanced.

To forget, like flame of azure, how
Days are subdued...
All my mischief, all my tempest,
And poems too!

Laughter will be chased away by
My miracle.
I, always-pink, will be
The most pale.

And they won't open — thus is needed —
Pity this one!
Not for the sight, not for the fields,
Not for the sun —

These my lowered eyelids. —
Flower not for! —
My earth, forgive for centuries
Forevermore.

Thus both the moon and the snow
Will melt away,
When this young, beautiful century
Will rush on by.

Translated by Ilya Shambat

Марина Цветаева
Быть нежной, бешеной и шумной...

Быть нежной, бешеной и шумной,
— Так жаждать жить! —
Очаровательной и умной, —
Прелестной быть!

Нежнее всех, кто есть и были,
Не знать вины…
— О возмущенье, что в могиле
Мы все равны!

Стать тем, что никому не мило,
— О, стать как лёд! —
Не зная ни того, что было,
Ни что придёт,

Забыть, как сердце раскололось
И вновь срослось,
Забыть свои слова и голос,
И блеск волос.

Браслет из бирюзы старинной —
На стебельке,
На этой узкой, этой длинной
Моей руке…

Как зарисовывая тучку
Издалека,
За перламутровую ручку
Бралась рука,

Как перепрыгивали ноги
Через плетень,
Забыть, как рядом по дороге
Бежала тень.

Забыть, как пламенно в лазури,
Как дни тихи…
— Все шалости свои, все бури
И все стихи!

Моё свершившееся чудо
Разгонит смех.
Я, вечно-розовая, буду
Бледнее всех.

И не раскроются — так надо —
— О, пожалей! —
Ни для заката, ни для взгляда,
Ни для полей —

Мои опущенные веки.
— Ни для цветка! —
Моя земля, прости навеки,
На все века.

И так же будут таять луны
И таять снег,
Когда промчится этот юный,
Прелестный век.

Перевод стихотворения Марины Цветаевой «Быть нежной, бешеной и шумной...» на английский.