Evgeny Evtushenko
Snivelling Fascism

             country of seagulls
                                           and cliffs,
                                   stoney earth!
Shall I ever forget,
                                    greeting our ship,
the landing-stage sparkled
                                          with a handkerchief surf,
how strong
                  rang the song of the young
                                                             as we
passed through the we crowd,
                                                row by row
shaking strong hands,
                                   that smelt of the sea,
                 and well-tarred tow!
There are no bad nations.
                                         But without false mercy
I'll tell you —
                no blame on my hosts —
every nation
                    has its own vermin.
So I'll talk about vermin.
                                      Here goes.
I hope
           I'll be forgiven by Finns
for calling a spade
                             a spade.
I'd learn t about fascism
                                      from books and films
but here
             I saw it alive,
                                 in full play.
It stood,
             breathing whiskey
                                          into my face,
              near the Blacksmiths' statue,
drunken yells
                      all over the place
        like clots of spittle
                                     at you.
They swigged new courage
                                            from whiskey flasks,
munched chewing gum
                                      with demented gusto,
hurled empty bottles
                                 and stones at us
as we drove by
                         in festival buses.
Yet they feared us,
                              for all their wolf-pack
the snivelling,
                               dirty beasts,
their hatred switched on
                                       to full capacity,
hiding dead rats
                          their raincoats beneath.
The drooling,
                                   and sweat-faced ruffians
grabbed at girls,
                          lunged about
                                               with a hullabaloo,
           at Malls
                        and Ghanaians,
at Frenchmen,
                       at Germans,
                                           at you, Finns, too,
             their would-be prowess flaunting.
          how much they were really afraid,
with rock-n-roll
                        and twist contorting,
girt with transistors,
Now, Blacksmiths,
                             tell me,
                                         why were you silent?
The hoodlums raged on,
                                       but you kept mum:
you ought to have lifted
                                     your great bronze hammer
and hammered them flat,
                                        the fascist scum.
They ranted and raved
                                    all decorum scorning,
               to bring shame
                                       on their nation 's head.
I'm told,
            all Finland
                            that day was mourning
in sad solemnity
                          for her dead.
But in those scoundrels,
                                      though only lads,
came alive
                  the Hitlerjugend of old
the well-known butchers' créche
                                                    which our dads
had taught a lesson
                               worth its weight in gold.
"Heil Hitler!"
                    echoed in their drunken yells.
So that's who they honoured
                                             on Remembrance Day!
We know
              who their ancestors were
                                                      jolly well,
a marvellous lineage,
                                  I must say.
Yet I'll never forget, too,
                                     how firmly stood
our Russian boys,
                             to their fathers true,
at the Sputnik club
                              resolved to stay put,
not to let
               the shadow of fascism through.
"No — festival!"
                                  the hoodlums' roar.
"No — Communism!"
                                  came the outery
I swear,
             if I hadn't done so before,
that night
                I'd have joined the Party,
                                                        for certain!

* The poem was written after provocative right-wing manifestations at the VIII World Youth Festival of Helsinki in 1962.

Translated by Dorian Rottenberg

Евгений Евтушенко
Сопливый фашизм

                    страна утёсов,
забуду ли,
                 как, наш корабль встречая,
искрилась пристань всплесками платков,
как мощно пела молодость над молом,
как мы сходили в толкотне людской
и жали руки,
                     пахнущие морем,
              и смолёною пенькой!..
Плохих народов нет.
                                   Но без пощады
я вам скажу,
                     хозяев не виня:
у каждого народа —
                              свои гады.
Так я про гадов.
                           Слушайте меня.
Пускай меня простят за это финны,
как надо называть,
                                всё назову.
Фашизм я знал по книгам и по фильмам,
а тут его увидел наяву.
Фашизм стоял,
                         дыша в лицо мне виски,
у бронзовой скульптуры Кузнецов.
Орала и металась в пьяном визге
орава разгулявшихся юнцов.
Фашизму фляжки подбавляли бодрости.
Фашизм жевал с прищёлком чуингам,
швыряя в фестивальные автобусы
                          под свистки и гам.
Фашизм труслив был в этой стадной
Он был соплив,
                                        и белобрыс.
Он чуть не лез от ненависти на стену
и под плащами прятал дохлых крыс.
хватал девчонок,
                             пёр со всех сторон
и улюлюкал ганцам и малийцам,
                                  да и финнам он.
Он похвалялся показною доблестью,
а сам боялся где-то в глубине
и в рок-н-ролле или твисте дёргался
с приёмничком,
                          висящим на ремне.
Эх, кузнецы,
                     ну что же вы безмолвствовали?!
Скажу по чести —
                          мне вас было жаль.
Вы подняли бы
                          бронзовые молоты
и разнесли бы в клочья эту шваль!
                           лезли вон из кожи,
на свой народ пытаясь бросить тень…
Сказали мне —
                      поминки по усопшим
Финляндия справляет в этот день.
Но в этих подлецах,
                                  пусть даже юных,
в слюне их истерических речей
передо мною ожил «Гитлерюгенд» —
известные всем ясли палачей.
«Хайль Гитлер!» —
                            в крике слышалось истошном.
Так вот кто их родимые отцы!
Так вот поминки по каким усопшим
хотели справить эти молодцы!
Но не забыть,
                        как твёрдо,
у клуба «Спутник» —
                               прямо грудь на грудь —
стеною встали русские ребята,
как их отцы,
                    закрыв фашизму путь.
«Но — фестиваль!» —
                                  взвивался вой шпанья,
«Но — коммунизм!» —
                                  был дикий рёв неистов.
И если б коммунистом не был я,
то в эту ночь
                     я стал бы коммунистом!

Стихотворение Евгения Евтушенко «Сопливый фашизм» на английском.
(Evgeny Evtushenko in english).