Bulat Okudzhava
Letter to My Mom

You’re sitting on your wooden planks in the middle of Moscow.
Your head’s spinning from blind anguish.
On the window is a muzzle, freedom’s the other side of the wall.
the thread between you and me is broken.
Behind the iron door struts a soldier...
Forgive him, mom, he’s not to blame,
he doesn’t take any sin onto his soul,
he’s not doing it for himself, after all, he’s doing it for the whole people.

The youthful investigator waves his fist.
It’s so normal for him lo call you an enemy.
He’s glad to sweat at his work...
Or should he too be sitting in a cell?
In his pathetic head are three-storey curses...
Forgive him, mom, he’s not to blame,
he doesn’t take any sin onto his soul,
he’s not doing it for himself, after all, he’s doing it for the whole people.

A bit further than Krasnoyarsk is your logging camp.
The guard has never been at the front.
He’ll [hit] you with his rifle butt, give you a kick,
so you’ll never think anymore about anyone.
His fur coat’s hot, but his glance is cold…
Forgive him, mom, he’s not to blame,
he doesn’t take any sin onto his soul,
he’s not doing it for himself, after all, he’s doing it for the whole people.

The leader’s hidden himself in the tower by the Moscow River.
From fear he has paralysis of one arm.
He doesn’t trust anyone anymore,
as if he’d built a prison for himself
Everything’s in his power, but he’s still not happy...
Forgive him, mom, he’s not to blame,
he doesn’t take any sin onto his soul,
he’s not doing it for himself, after all, he’s doing it for the whole people. 

Translated by Gerald S. Smith

Булат Окуджава
Письмо к маме

Ты сидишь на нарах посреди Москвы.
Голова кружится от слепой тоски.
На окне — намордник, воля — за стеной,
ниточка порвалась меж тобой и мной.
За железной дверью топчется солдат...
Прости его, мама: он не виноват,
он себе на душу греха не берет —
он не за себя ведь — он за весь народ.

Следователь юный машет кулаком.
Ему так привычно звать тебя врагом.
За свою работу рад он попотеть...
Или ему тоже в камере сидеть!
В голове убогой — трехэтажный мат...
Прости его, мама: он не виноват,
он себе на душу греха не берет —
он не за себя ведь — он за весь народ.

Чуть за Красноярском — твой лесоповал.
Конвоир на фронте сроду не бывал.
Он тебя прикладом, он тебя пинком,
чтоб тебе не думать больше ни о ком.
Тулуп на нем жарок, да холоден взгляд...
Прости его, мама: он не виноват,
он себе на душу греха не берет —
он не за себя ведь — он за весь народ.

Вождь укрылся в башне у Москвы-реки.
У него от страха паралич руки.
Он не доверяет больше никому,
словно сам построил для себя тюрьму.
Все ему подвластно, да опять не рад...
Прости его, мама: он не виноват,
он себе на душу греха не берет —
он не за себя ведь — он за весь народ.

Перевод стихотворения Булата Окуджавы «Письмо к маме» на английский.
>