Boris Slutsky
The Hospital

Still the ‘Messerschmitts’ claw at the heart,
Still the needles go out of their mind,
Still the ear rings with hurras.
The Russian “Hurra-rarara!”
In twenty-syllable lines.
Here, in a former village church turned club,
We lie under labor charts,
But in the corner there’s a fusty smell of God —
The village priest ought to be about!
Anathema is powerful though belief is not firm.
The curse-invoking priest ought to be here in person!
What frescoes shine in the corner!
Paradise sings here, hell sets up a fearful howl!
On the unheated earthen floor
A prisoner lies with a stomach wound.
Under the frescoes in an unheated corner
An injured Unteroffizier lies on the floor.
Opposite on a low trestle bed
A young battalion commander is dying,
Decorations glitter on his jacket.
He is... disturbing... the silence.
He cries out.
(In a whisper — the way was the dying cry.)
He demands, as an officer, as a Russian.
As a man, that in this last hour of his life,
The green, red-haired, rusty Prussian
Should not be allowed to die among us!
He fingers, fingers his decorations,
Smoothes, tugs at his jacket,
And weeps, weeps bitterly that
This request has not been met.
And two steps away, in an unheated corner.
Lies the injured NCO on the floor.
And the orderly removes him, unprotesting.
Away to some distant room,
So that he should not disturb
Our bright deaths with his dark one.
And again quiet descends
And the soldiers explain to a new recruit:
"That's what the war's like in this place!
Clearly you don't approve —
Try fighting the war in your own way!"

Translated by Daniel Weissbort

Борис Слуцкий

Еще скребут по сердцу «мессера»,
    вот здесь
        безумствуют стрелки,
еще в ушах работает «ура»,
русское «ура-рарара-рарара!» —
на двадцать
    ставший клубом
        бывший сельский храм,
    под диаграммами труда,
но прелым богом пахнет по углам —
попа бы деревенского сюда!
Крепка анафема, хоть вера не тверда.
Попишку бы лядащего сюда!

Какие фрески светятся в углу!
Здесь рай поет!

На глиняном нетопленом полу
лежит диавол,
    раненный в живот.
Под фресками в нетопленом углу
Лежит подбитый унтер на полу.

    на приземистом топчане,
кончается молоденький комбат.
На гимнастерке ордена горят.
Он. Нарушает. Молчанье.
    (Шепотом — как мертвые кричат. )
Он требует как офицер, как русский,
как человек, чтоб в этот крайний час
            унтер прусский
не помирал меж нас!
Он гладит, гладит, гладит ордена,
    гладит гимнастерку
и плачет,
что эта просьба не соблюдена.

А в двух шагах, в нетопленом углу,
лежит подбитый унтер на полу.
И санитар его, покорного,
уносит прочь, в какой-то дальний зал,
чтобы он
    своею смертью черной
нашей светлой смерти
        не смущал.
И снова ниспадает тишина.
И новобранца
— Так вот оно,
Тебе, видать,
    не нравится
        она —

Стихотворение Бориса Слуцкого «Госпиталь» на английском.
(Boris Slutsky in english).