Boris Pasternak
The Earth

Spring bursts violently
into Moscow houses.
Moths flutter about
crawl on summer hats,
and furs hide secretly.

Pots of wallflowers and stock
stand, in the window, just,
of wooden second storeys,
the rooms breathe liberty,
the smell of attics is dust.

The street is friends
with the bleary glass,
and white night and sunset
at one, by the river, pass.

In the passage you’ll know
what’s going on below
and April’s casual flow
of words with drops of thaw.
It’s a thousand stories veiled
in a human sadness,
and twilight along the fence
grows chill with the tale.

Outside, or snug at home
the same fire and hesitation:
everywhere air’s unsure.
The same cut willow twigs,
the same white swell of buds,
at crossroads, windows above,
in streets, and workshop-doors.

Then why does the far horizon weep
in mist, and the soil smell bitter?
After all, it’s my calling, surely,
to see no distance is lonely,
and past the town boundary,
to see that earth doesn’t suffer.

That’s why in early spring
we meet, my friends and I,
and our evenings are — farewell documents,
our gatherings are — testaments,
so the secret stream of suffering
may warm the cold of life. 

Translated by A. S. Kline

Борис Пастернак
Земля

В московские особняки
Врывается весна нахрапом.
Выпархивает моль за шкапом
И ползает по летним шляпам,
И прячут шубы в сундуки.

По деревянным антресолям
Стоят цветочные горшки
С левкоем и желтофиолем,
И дышат комнаты привольем,
И пахнут пылью чердаки.

И улица запанибрата
С оконницей подслеповатой,
И белой ночи и закату
Не разминуться у реки.

И можно слышать в коридоре,
Что происходит на просторе,
О чем в случайном разговоре
С капелью говорит апрель.
Он знает тысячи историй
Про человеческое горе,
И по заборам стынут зори
И тянут эту канитель.

И та же смесь огня и жути
На воле и в жилом уюте,
И всюду воздух сам не свой.
И тех же верб сквозные прутья.
И тех же белых почек вздутья
И на окне, и на распутье,
На улице и в мастерской.
Зачем же плачет даль в тумане
И горько пахнет перегной?
На то ведь и мое призванье,
Чтоб не скучали расстоянья,
Чтобы за городскою гранью
Земле не тосковать одной.
Для этого весною ранней
Со мною сходятся друзья,
И наши вечера прощанья,
Пирушки наши завещанья,
Чтоб тайная струя страданья
Согрела холод бытия.

Перевод стихотворения Бориса Пастернака «Земля» на английский.
>