Arseny Tarkovsky
On a scrap of paper then I scribbled down the long address...

On a scrap of paper then I scribbled down the long address,
But I couldn’t say goodbye — the sheet I held in fingers’ press.
Sunbeams stretched upon the cobbles. On her lashes and her fur
Hat and steel-grey gloves wet snow began to fall in spreading blur.

Then a man appeared to light the lamps. He lit one where we stood,
And it whistled and it stuttered, like a shepherd’s cornet would.
There began inconsequential awkward chatter, anyhow:
“Down’s less soft, and shot is coarser…” We are ten years older now.

Like a fool, I’ve lost that paper, and the name’s forgotten too,
Since that time I’ve loved another and then, bitter, wished adieu:
Now I pace. The roof is dripping: there’s the house, I’m at the gates,
And above the niche the light reveals the names — I scan the plates.

There are special kinds of gate and special kinds of house as well,
There’s a special sign that’s just like youth itself — it casts its spell.

Translated by Rupert Moreton
(Lingua Fennica)

Арсений Тарковский
Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке...

Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке,
Все никак не мог проститься и листок держал в руке.
Свет растекся по брусчастке. На ресницы и на мех,
И на серые перчатки начал падать мокрый снег.

Шел фонарщик, обернулся, возле нас фонарь зажег,
Засвистел фонарь, запнулся, как пастушеский рожок.
И рассыпался неловкий, бестолковый разговор,
Легче пуха, мельче дроби… Десять лет прошло с тех пор.

Даже адрес потерял я, даже имя позабыл
И потом любил другую, ту, что горше всех любил.
А идешь — и капнет с крыши: дом и ниша у ворот,
Белый шар над круглой нишей, и читаешь: кто живет?

Есть особые ворота и особые дома,
Есть особая примета, точно молодость сама.

Стихотворение Арсения Тарковского «Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке...» на английском.
(Arseny Tarkovsky in english).