Konstantin Simonov
Three Poems

To the memory ol Boris Gorbatov


My dear friend is deceased — I am stunned with the grief.
And what am I to do, now my dear friend is gone?
Never thought, never dreamed and would never believe
That without my dear friend I would have to live on.
I was gone, when they took him away on a pall,
And the funeral rites were performed without me.
And when now I’ll return, there’ll be nothing at all:
There’ll be nothing to hear, there’ll be nothing to see.
When I go to his home, he’ll no longer be there.
There’s the street and the house, and the very same door,
And the plate with his name on the door, as before.
There’s the rack that still carries his hat and his cane
And the study where he over books used to pore.
There is everything still — but no longer the same,
Because then he was here, whereas now, he’s no more!
What before were the words to each other we spoke?
“Let us sit down and talk, sing a song, have a smoke,”
We would say: “I would like you to go through this book,”
Or: “Come over tomorrow, and we’ll have a look.”
But now I’m to live with the fact that he’s dead
And get used to pronouncing the words: “He once said.”
He had said, he had helped, he had followed along,
And to cheer me, he promised that he would live long.
In my mind I still see the dear features I knew,
But no more, as before, can I say to him, “You”.
But they say, since one’s dead that’s the way it must be —
I’ll no longer say “you”, I shall have to say “he”.
And instead of “I love you”, “I loved you” must say,
Not “I have a good friend”, but “I had one, one day”.
Is this so? I’m not sure, for all wrong it appears.
When a star has gone out, for a thousand more years
People here on the Earth see the light of that star.
You are warmer and brighter by far than a star,
And a short time will pass till in coffin I lie,
So for me you will shine till the day that I die.


Death struck swift, and now u seems he’s sleeping,
Lying pale, and nobody’s today,
And the guard of honour four are keeping,
Four whose youth has somehow slipped away.
Four, for whom there is no heaven or hell,
See the fifth one off, their ranks deplete,
Bid their friend an ultimate farewell,
Knowing that they nevermore shall meet.
Eyes with steadfast resolution staring,
We shall save him yet, they seem to say.
As if on their shoulders they are bearing
A friend, severely wounded in the fray.


Friendship, true, with time does not diminish,
Clutches not at clouds up in the blue;
It just tumbles, when it nears its finish,
With a rumble, just as oak-trees do.
While alive, no wind can ever bend it,
Only death of one of them will end it.

Translated by Eugene Felgenhauer

Константин Симонов
Три стихотворения


Памяти Бориса Горбатова

Умер друг у меня — вот какая беда...
Как мне быть — не могу и ума приложить.
Я не думал, не верил, не ждал никогда,
Что без этого друга придется мне жить.
Был в отъезде, когда схоронили его,
В день прощанья у гроба не смог постоять.
А теперь вот приеду — и нет ничего;
Нет его. Нет совсем. Нет. Нигде не видать.
На квартиру пойду к нему — там его нет.
Есть та улица, дом, есть подъезд тот и дверь,
Есть дощечка, где имя его — и теперь.
Есть на вешалке палка его и пальто,
Есть налево за дверью его кабинет...
Все тут есть... Только все это вовсе не то,
Потому что он был, а теперь его нет!
Раньше как говорили друг другу мы с ним?
Говорили: «Споем», «Посидим», «Позвоним»,
Говорили: «Скажи», говорили: «Прочти»,
Говорили: «Зайди ко мне завтра к пяти».
А теперь привыкать надо к слову: «Он был».
Привыкать говорить про него: «Говорил»,
Говорил, приходил, помогал, выручал,
Чтобы я не грустил — долго жить обещал,
Еще в памяти все твои живы черты,
А уже не могу я сказать тебе «ты».
Говорят, раз ты умер — таков уж закон, —
Вместо «ты» про тебя говорить надо: «он»,
Вместо слов, что люблю тебя, надо: «любил»,
Вместо слов, что есть друг у меня, надо: «был».
Так ли это? Не знаю. По-моему — нет!
Свет погасшей звезды еще тысячу лет
К нам доходит. А что ей, звезде, до людей?
Ты добрей был ее, и теплей, и светлей,
Да и срок невелик — тыщу лет мне не жить,
На мой век тебя хватит — мне по дружбе светить.


Умер молча, сразу, как от пули,
Побледнев, лежит — уже ничей.
И стоят в почетном карауле
Четверо немолодых людей.

Четверо, не верящие в бога,
Провожают раз и навсегда
Пятого в последнюю дорогу,
Зная, что не встретят никогда.

А в глазах — такое выраженье,
Словно верят, что еще спасут,
Словно под Москвой из окруженья,
На шинель подняв, его несут.


Дружба настоящая не старится,
За небо ветвями не цепляется, —
Если уж приходит срок, так валится
С грохотом, как дубу полагается.
От ветров при жизни не качается,
Смертью одного из двух кончается.

Стихотворение Константина Симонова «Три стихотворения» на английском.
(Konstantin Simonov in english).