Gavrila Derzhavin
O Thou Eternal One!..

O Thou Eternal One! whose presence bright
All space doth occupy, all motions guide;
Unchanged through time's all-devastating flight;
Thou only God! There is no God beside!
Being of all beings! Mighty One!
Whom none could comprehend and none explore;
Who fillst existence with Thyself alone:
Embracing all, supporting, ruling o'er, —
Being whom we call God, and know no more!

In its sublime research philosophy
May measure out the ocean deeps, may count
The sands or the sun's rays; but God! for thee
There is no weight nor measure: none can mount
Up to thy mysteries. Reason's brightest spark,
Though kindled by thy light, in vain would try
To trace thy counsels, infinite and dark;
And thought is lost ere thought can soar so high;
Even like past moments in eternity.

Thou from primeval nothingness didst call
First chaos, then existence: Lord, on thee
Eternity had its foundation; all
Sprung from thee, — of light, joy, harmony,
Sole origin: all life, all beauty thine.
Thy word created all and doth create;
Thy splendour fills all space with rays divine.
Thou wert and art and shalt be! Glorious! Great!
Light-giving, life-sustaining Potentate!

Thy chains the unmeasured universe surround,
Upheld by thee, by thee inspired with breath!
Thou the beginning with the end hast bound,
And beautifully mingled life and death!
As sparks mount upward from the fiery blaze.
So suns are born, so worlds spring forth from thee,
And as the spangles in the sunny rays
Shine round the silver snow, the pageantry
Of heaven's bright army glitters in thy praise.

A million torches lighted by thy hand
Wander unwearied through the blue abyss:
They own thy power, accomplish thy command.
All gay with life, all eloquent with bliss.
What shall we call them? Piles of crystal light,
A glorious company of golden streams,
Lamps of celestial ether burning bright,
Suns lighting systems with their joyous beams?
But thou, to these art as the noon to night.

Yes! As a drop of water in the sea,
All this magnificence in thee is lost:
What are ten thousand worlds compared to thee?
What am I, then? Heaven's unnumbered host,
Though multiplied by myriads, and arrayed
In all the glory of sublimest thought.
Is but an atom in the balance, weighed
Against thy greatness, is a cipher brought
Against infinity! Oh, what am I, then? Nought!

Nought, yet the effulgence of thy light divine.
Pervading worlds, hath reached my bosom, too?
Yes! In my spirit doth thy spirit shine,
As shines the sunbeam in a drop of dew.
Nought! Yet I live, and on hope's pinions fly
Eager toward thy presence; for in thee
I have and breathe and dwell; aspiring high,
Even to the throne of thy divinity.
I am, O God! and surely Thou must be!

Thou art! directing, guiding all, thou art!
Direct my understanding, then, to thee;
Control my spirit, guide my wandering heart:
Though but an atom midst immensity.
Still I am something, fashioned by thy hand!
I hold a middle rank twixt heaven and earth,
On the last verge of mortal being stand.
Close to the realm where angels have their birth,
Just on the boundaries of the spirit land!

The chain of being is complete in me;
In me is matter's last gradation lost,
And the next step is spirit — Deity!
I can command the lightning and am dust!
A monarch and a slave; a worm, a god!
Whence came I here? and how so marvellously
Constructed and conceived? Unknown! This clod
Lives surely through some higher energy;
For from itself alone it could not be!

Creator! yes, thy wisdom and thy word
Created me! Thou Source of life and good!
Thou Spirit of my Spirit, and my Lord!
Thy light, thy love, in their bright plenitude
Filled me with an immortal soul, to spring
Over the abyss of death, and bade it wear
The garments of eternal day, and wing
Its heavenly flight beyond this little sphere.
Even to its source — to thee — its Author there.

O thoughts ineffable! O visions blest!
Though worthless our conceptions all of thee,
Yet shall thy shadowed image fill our breast,
And waft its homage to thy Deity.
God! thus alone my lonely thoughts can soar;
Thus seek thy presence, Being wise and good!
Midst thy vast works admire, obey, adore;
And when the tongue is eloquent no more.
The soul shall speak in tears of gratitude!

Translated by John Bowring

Гавриил Державин
Бог

О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах Божества,
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все Собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы нарицаем — Бог!

Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет,
Хотя и мог бы ум высокий,
Тебе числа и меры нет!
Не могут Духи просвещенны,
От света Твоего рожденны,
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает,
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.

Хао́са бытность довременну
Из бездн Ты вечности воззвал;
А вечность, прежде век рожденну,
В Себе Самом Ты основал.
Себя Собою составляя,
Собою из Себя сияя,
Ты свет, откуда свет исте́к.
Создавый все единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек.

Ты цепь существ в Себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся.
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звезды в безднах под Тобой.

Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут;
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют;
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры,
Перед Тобой — как нощь пред днём.

Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед Тобой сия;
Но что мной зримая вселенна,
И что перед Тобою я? —
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, и то,
Когда дерзну сравнить с Тобою,
Лишь будет точкою одною;
А я перед Тобой — ничто.

Ничто! — но Ты во мне сияешь
Величеством Твоих доброт;
Во мне Себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! — но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты.
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь — конечно, есь и Ты.

Ты есь! — Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет;
Ты есь — и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты Духов небесных
И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества,
Я средоточие живущих,
Черта начальна Божества.
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю;
Я царь, — я раб, — я червь, — я бог! —
Но будучи я столь чудесен,
Отколь я происшел? — Безвестен;
А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, Создатель,
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ Податель,
Душа души моей и Царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие́;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! в бессмертие Твое́.

Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать Твоей.
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.

Перевод стихотворения Гавриила Державина «Бог» на английский.