Vladimir Mayakovsky
To comrade Nette — steamer and man

Not in vain I start.
        No ghost-talc rubbish, reader.
Through the harbour’s molten sunshine,
        past the jetty
steams
        the very self
                of Comrade THEODORE
NETTE.
Yes, it’s he;
        all in a hurry to arrive,
through those lifebuoy-saucer spectacles
                he looks.
“Hullo, Netted
        How I’m glad that you’re alive
with the smoking life of funnels,
        ropes
                and hooks.
Pull up here!
        I hope it's not too shallow.
Tired,
        I fancy,
                boiling all the distance from Batum.
Once you were a man. . . .
        Remember,
                dear old fellow,
the tea that on a train we would consume?
One eye cocked
        towards your red-sealed cargo,
nights on end,
        while others snored away
about old Romka Yakobson
        you’d argue,
memorising poems
        in your funny way.
Off you’d drop at dawn.
        Is that revolver there?
Better mind their business,
        if they’re wise!
Could I think
        that only in a year
I should meet you
        in this cargo-steamer guise?
There’s the moon come up.
        A stirring sight, I’ll say!
Slashing space in two,
        astern she’s looming;
as if, it seems,
        from that last battle in the passageway
your deathless hero-track
        were trailing,
                blood-illumined.
Your print-and-paper communism’s not believed so readily.
“Balloney, boy!
        It’s true in books alone.”
But things like these
        will show you communism bodily
transforming “fancies”
        all at once
                to flesh and bone.
We live under a pledge
        that grips in iron unity, —
no crucifix will nail,
        no guns on earth will crush us, —
that’s for humanity
        to live in one community,
not in a world all parcelled into Latvias
        and Russias.
Blood
        runs in our veins,
                not lukewarm water.
Marching
        through revolver bark and blast,
when we die,
        it’s to become immortal,
cast in steamers,
        verse
                and other things that last.
I could forge ahead
        through years and years,
but when life is done,
        there’s nothing better
I should wish
        than meet the end
                when my time nears
in the way
        that death was met
                by Comrade Nette

Translated by Dorian Rottenberg

Владимир Маяковский
Товарищу Нетте, пароходу и человеку

Я недаром вздрогнул.
        Не загробный вздор.
В порт,
        горящий,
                как расплавленное лето,
разворачивался
        и входил
                товарищ «Теодор
Нетте».
Это — он.
        Я узнаю его.
В блюдечках — очках спасательных кругов.
— Здравствуй, Нетте!
        Как я рад, что ты живой
дымной жизнью труб,
        канатов
                и крюков.
Подойди сюда!
        Тебе не мелко?
От Батума,
        чай, котлами покипел…
Помнишь, Нетте,—
        в бытность человеком
ты пивал чаи
        со мною в дипкупе?
Медлил ты.
        Захрапывали сони.
Глаз
        кося
                в печати сургуча,
напролет
        болтал о Ромке Якобсоне
и смешно потел,
        стихи уча.
Засыпал к утру.
        Курок
                аж палец свел…
Суньтеся —
                кому охота!
Думал ли,
                что через год всего
встречусь я
        с тобою —
                с пароходом.
За кормой лунища.
        Ну и здорово!
Залегла,
        просторы надвое порвав.
Будто навек
        за собой
                из битвы коридоровой
тянешь след героя,
        светел и кровав.
В коммунизм из книжки
        верят средне.
«Мало ли,
        что можно
                в книжке намолоть!»
А такое —
        оживит внезапно «бредни»
и покажет
        коммунизма
                естество и плоть.
Мы живем,
        зажатые
                железной клятвой.
За нее —
        на крест,
                и пулею чешите:
это —
        чтобы в мире
                без России,
                        без Латвии,
жить единым
        человечьим общежитьем.
В наших жилах —
        кровь, а не водица.
Мы идем
        сквозь револьверный лай,
чтобы,
        умирая,
                воплотиться
в пароходы,
        в строчки
                и в другие долгие дела.

____

Мне бы жить и жить,
        сквозь годы мчась.
Но в конце хочу —
        других желаний нету —
встретить я хочу
        мой смертный час
так,
        как встретил смерть
                товарищ Нетте. 

Перевод стихотворения Владимира Маяковского «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» на английский.
>